– Скажите, вы еще вернетесь в Нью‑Йорк или полетите в Лондон через Канаду?

– Ни то, ни другое, – улыбнулся Чарли. – Правда, я еще ничего не решил окончательно, но в Нью‑Йорк я скорее всего не вернусь. Я прожил там достаточно долго, и, должен сказать откровенно, этот город городов не стал мне милее. Наверное, это жизнь в Европе меня избаловала… В Лондон ведь можно вернуться и через Бостон, правда? Ну а пока я просто хотел провести пару недель в Вермонте – покататься на лыжах, погулять в лесу, просто выспаться, наконец.

Садясь напротив него, миссис Палмер одарила Чарли гостеприимной и ласковой улыбкой.

– Мой муж тоже был из Англии, – сказала она. – Было время, когда мы навещали его родственников почти каждый год, но жить он предпочитал здесь. Когда вся его родня умерла, мы перестали наведываться в Англию. Муж часто повторял, что здесь, в Шелбурн‑Фоллс, у него есть абсолютно все, что нужно для счастья, и даже немножко больше.

Она опять улыбнулась, но Чарли заметил в ее глазах что‑то невысказанное, затаенное. Была ли это печаль, навеянная воспоминаниями, или неугасающая любовь к человеку, с которым она прожила целую жизнь?

Интересно, спросил себя Чарли, какие будут глаза у него, когда в ее возрасте он будет вспоминать Кэрол?

– А сами вы откуда? – поинтересовался он, отпивая глоток чаю из высокого стакана в серебряном подстаканнике. Он всегда предпочитал чай кофе и мог в полной мере оценить вкус и аромат мастерски заваренного «Эрл Грей».

– Отсюда, – просто сказала миссис Палмер, ставя на стол свой стакан. – Всю свою жизнь я прожила в Шелбурн‑Фоллс, в этом самом доме. Он принадлежал еще моим родителям, а до этого – их родителям. Мой сын ходил в школу в Дирфилде.

Чарли удивленно посмотрел на нее. Шелбурн‑Фоллс был типичным захолустьем, и хотя он никогда не был снобом, ему было трудно поверить, что утонченная и светская миссис Палмер не только родилась в этих краях, но и провела здесь всю свою жизнь. Не считая, конечно, визитов к родственникам мужа в Англию.

Миссис Палмер как будто поняла, о чем он думает.

– Когда я была совсем молоденькой девушкой, я прожила два года в Бостоне с моей теткой. Мне там очень понравилось, к тому же в Бостоне я познакомилась с моим мужем – он тогда читал курс лекций в Гарварде. После свадьбы мы сразу переехали сюда – это было ровно пятьдесят лет тому назад, тоже под Рождество… – Она печально улыбнулась. – Будущим летом мне исполнится семьдесят.

Чарли вдруг захотелось поцеловать ее, но он не посмел. Вместо этого он рассказал ей о своем отце, который преподавал в Гарварде американскую историю, о том, как они вместе ездили в Дирфилд и бродили по его окрестностям и как ему – маленькому мальчику – нравилось рассматривать старинные дома и отыскивать на берегах рек и склонах холмов следы ледника, который в древности покрывал всю территорию Новой Англии.

– Я до сих пор хорошо помню эти прогулки, – сказал он, пока миссис Палмер наливала ему второй стакан чаю. – А может быть, вы даже знали моего отца?

Она отрицательно покачала головой и, выйдя на кухню, принялась хлопотать там, несильно гремя посудой. Незнакомец, сидящий в ее гостиной, нисколько не пугал Глэдис Палмер. Она уже поняла, что Чарли – вежливый, хорошо воспитанный молодой человек, который умеет себя вести. Больше того, с ним она чувствовала себя так, как будто это ее сын вернулся наконец домой… Правда, ее немного удивило, что накануне Рождества Чарли путешествует один, но расспрашивать его она не спешила.