– А ты вообще женат? – снова спросила девчушка, и Чарли невольно рассмеялся. Пожалуй, эта очаровательная девочка интересовалась не по возрасту серьезными вещами, и он подумал, что, возможно, неверно определил количество лет, прожитых ею на белом свете. Сейчас он дал бы ей лет десять, может быть, даже одиннадцать, хотя ее хрупкое телосложение свидетельствовало о том, что ей лет восемь, от силы – девять. Впрочем, у Представительниц слабого пола даже детский возраст – загадка…

Но вопрос был задан и требовал ответа.

– Да, я женат, – машинально ответил Чарли, но тут же запнулся. Меньше всего ему хотелось врать и выкручиваться.

– Видишь ли, это довольно сложно объяснить, но… В общем, я скорее не женат. То есть пока я как бы женат, но скоро уже не буду…

Чарли окончательно запутался и замолчал, но девочка серьезно кивнула ему.

– Вы разводитесь, – сказала она немного торжественно. – Мы тоже разводимся…

Она была обворожительна, как маленькая фея, но Чарли почему‑то расхотелось улыбаться. Очевидно, в жизни этого ребенка не все было так безоблачно, как ему казалось.

– Мне очень жаль слышать об этом, – сказал Чарли, стараясь, чтобы фраза прозвучала серьезно. – А как долго вы состояли в браке?

– Всю жизнь, – отрезала девочка, и на ее лицо впервые легла какая‑то тень. Она не играла с ним, не дразнила его, и Чарли понял, что она имела в виду своих родителей. Очевидно, они развелись или находились в процессе развода, и ребенок чувствовал, что его тоже разводят.

– Мне действительно очень жаль… – Чарли почувствовал, что у него вытянулось лицо. – А сколько тебе было лет, когда все это случилось?

– Мне почти исполнилось семь. А сейчас мне девять. Мы тогда жили во Франции.

– О‑о! – воскликнул Чарли с энтузиазмом. – Я сам несколько лет прожил в Лондоне… Ну, когда был женат. А сейчас ты где живешь? Здесь? Или в другом месте?

– Мы живем недалеко отсюда, – ровным голо сом сообщила девочка, но тут же снова повернулась к нему, явно довольная тем, что может сообщить Чарли кое‑что интересное, пусть даже он об этом не спрашивал.

– Мой папа – француз, – гордо сказала она. – Раньше мы часто ездили в Корчевелло и катались на лыжах.

– Неужели?! Вот здорово! – обрадовался Чарли. – Я тоже часто там бывал. Должно быть, ты умеешь отлично управляться с лыжами, если твои родители разрешают тебе кататься одной. Это ты там научилась?

– Это мой папа научил меня кататься, – заявила девочка с легким оттенком превосходства. – Мама ездит медленно, поэтому она и отпускает меня одну. Она, конечно, каждый раз предупреждает меня, чтобы я была поосторожней, никуда ни с кем не ходила и не разговаривала с незнакомцами.

Тут она хихикнула и зажала ладошкой рот, а Чарли только порадовался, что эта крошка не послушалась своей мамочки. Ее общество нравилось ему с каждой минутой все больше и больше. К тому моменту, когда подъемник достиг вершины горы, они уже болтали как старые приятели.

– А где вы жили во Франции? В каком городе? – спросил Чарли, подавая ей руку, однако она соскочила с сиденья подъемника, почти не опираясь на нее, и Чарли понял, что перед ним – настоящая маленькая лыжница.

– В Париже, – ответила девочка, поправляя на лбу очки и увлекая Чарли к одной из самых сложных трасс, которую обходили стороной даже опытные мастера. – На рю де Бак… Сейчас там живет мой папа.

Чарли хотелось спросить у нее, как получилось, что она попала в Америку.