Как и многие охотницы за живыми трофеями, Клио была ангелом лишь в начале семейной жизни. Это несколько усыпило бдительность Эйдена, и оформлять развод он так и не ломанул, хотя многие советовали. Вскоре после этого Клио стратегически родила трех детей, чтобы привязать к себе мужа, решила, что этого достаточно, и притворяться перестала. С тех пор скандалы в семье Магратов не утихали. Клио, которая слабо представляла, за кого вышла замуж, оказалась недовольна в Эйдене примерно всем и стремилась его переделать. Он переделываться не хотел и сбегал из дома при любом удобном случае, не слишком интересуясь потребностями жены и детей. Когда Александра уезжала в Россию, он дошел до состояния волка, готового отгрызть себе лапу, лишь бы освободиться из капкана. Так что разговоры о семейной жизни он предсказуемо не любил и сразу же начинал рычать при любом намеке на них.

Но не теперь. Его улыбка стала чуть шире — и уже это ответило на вопрос Александры до того, как Эйден снова заговорил.

— А вот решил, представь себе! — Он гордо продемонстрировал лишенную кольца руку. — Гадюка больше не проблема. Я себе такого адвоката нашел — ты не представляешь! Ушлый малый, оттягал у нее все, она и тявкнуть не успела.

Александра его восторг не разделяла, она сухо поинтересовалась:

— С детьми что?

— С детьми нормально все, — тут же посерьезнел Эйден. — Детям я помогать буду. А этой гадюке — ничего! И за ней буду следить. Если вдруг детей моих обидит, сразу с ними попрощается!

— И что, ты себе их заберешь? Один троих потянешь, без помощи женщины? Напоминаю: детям нельзя бросить тушу верблюда и надеяться, что дальше они сами разберутся с пропитанием.

— Злая ты все-таки, Моррис. А я работаю над тем, чтобы у моих детей все хорошо было!

— Но меня ты позвал не за этим.

— Да. Тебя я позвал вот за чем.

Эйден достал из рюкзака, даже более потрепанного, чем его шляпа, папку с распечатками. Кто-то другой показал бы нужные файлы на экране смартфона, однако Эйден компьютерные технологии открыто презирал и всюду твердил, что верить нужно только своей памяти и записям, сделанным своей рукой. Видимо, компьютерные распечатки у него попадали во вторую категорию, потому что от руки он писал редко и так, что потом и сам прочитать не мог.

Теперь он положил на столик перед Александрой фотографию молодой женщины. Женщина была красивой: высокой, тонкой, изящной. Одета дорого и стильно: брюки, белоснежная рубашка, чуть приспущенная с плеча, туфли на шпильке. Из тех женщин, в которых сразу чувствуется что-то хищное, вызывающее, потому что они так хотят. Короткие волосы она красила в платиновый блонд, небольшие от природы глаза умело подчеркивала макияжем, но акцент делала все равно на очерченную кроваво-красной помадой улыбку.

Александре хватило пары секунд, чтобы понять: она эту женщину никогда прежде не видела ни вживую, ни на фотографиях, к знаменитостям блондинка не относилась.

— Ну и зачем это мне? — полюбопытствовала она.

— Ее имя Арсения Курцева, — сообщил Эйден, с трудом выговаривая непривычные слова. — На фото ей тридцать два года, гражданка России, работала журналисткой.

— А, вот теперь понятно, — кивнула Александра и после короткой паузы добавила: — Могло бы быть понятно в параллельной вселенной! Эйден, ты серьезно думаешь, что я всех русских женщин в лицо знаю? Ты же не знаешь всех австралийских!

— Я работаю над этим, — усмехнулся Эйден, однако на сей раз улыбка на его лице не задержалась. — Подожди, еще не все. Вот это тоже Арсения Курцева.

Он положил на столик вторую фотографию — такую, от которой другая женщина на месте Александры тут же отскочила бы метров на десять, да еще и с воплем.