Однако Арсения доказала, как же сильно он ошибался. Вадим и сам с удивлением получал все новые и новые доказательства того, что он нагло мошенничал, наплевав на здоровье людей. Все подтверждало его вину, его оправдания звучали жалко и ничтожно…

Он мог бы потерять все, но его поддержала команда, с которой он работал. Его сотрудники взяли вину на себя добровольно. Чтобы избавить их от серьезного наказания, Вадим пошел на сделку с китайцами, которой отчаянно противился много лет. Деньги иностранцев помогли нанять достойных адвокатов, они свели наказание к минимуму. И это радовало бы, если бы наказание было хоть отчасти заслуженным.

Дальше события катились непонятно куда. Вадим быстро сообразил, что контроль над компанией он уже не вернет. Китайцы вцепились в него мертвой хваткой, их вполне устраивал его небольшой завод, который с подачи владельца был оснащен инновационным оборудованием. О собственных разработках ему и думать запретили, половину сотрудников уволили, заменив их непонятно кем.

Вадим не брался сказать, почему он вообще не уволился. Следовало бы — теперь компания напоминала ему кадавр, сделанный из тела любимого ребенка. Ему больно было приходить сюда, больно видеть все это… Нужно было начинать все с начала, а у него просто не осталось сил. Он не был стар, но чувствовал себя стариком. Он выполнял свои обязанности автоматически, почти как робот, днем, ну а ночью попросту напивался, чтобы не думать о собственной жизни.

Арсения Курцева была для него не просто какой-то там журналисткой, организовавшей расследование. Она стала символом удара в спину, отправной точки всего, что пошло не так в жизни Вадима. Почти его убийцей — ведь то, что последовало за расследованием, больше не было полноценной жизнью.

Яну несложно было бы обвинить его во лжи. Против Вадима работало все: и суд, и то, что за минувшие три года Витько так и не предоставил доказательств своей невиновности. Однако были факты — а были инстинкты и знание человеческой природы. Ян прекрасно видел, что его собеседник искренен. Может, слова Вадима и не были объективной истиной, но для него они оставались правдой. Это сбивало с толку.

— На суде вы заказали дополнительную проверку доказательств, — напомнил Ян. — И все подтвердилось.

— Да! Потому что она подкинула свои фальшивки не на суд… Она сразу в наши компьютеры, в наши документы их внесла!

— Каким образом? Арсения тогда подтвердила, что за месяцы до разоблачения находилась в другом месте, к вашей компании она даже не приближалась.

Вадим, только что полыхавший справедливым гневом, как-то разом сник.

— Не знаю… Не знаю я! Я об этом уже три года думаю… Я все проверил! Я говорил с людьми, я просмотрел все записи камер наблюдения… Этой сучки там не было! Но как-то она это подделала… Только я в это верю! Но какая уже разница? Ничего не вернуть!

— Она могла каким-то образом вскрыть компьютер?

— Компьютер вскрыть могла… Только мошенничество это — оно больше, чем компьютерные данные. Результаты были не хаотичными, они были намеренно вредоносными. Тот, кто это придумал, сам очень хорошо разбирается в медицине… А эта дура малолетняя ни хрена не понимала! И подделка была последовательной: во всех документах, даже тех, которые существовали только на бумаге, и в рабочих записях тоже…

— То есть это не могла быть она…

— Но это была она! — Вадим со злостью ударил кулаком по столу, словно это могло что-то доказать. — Я не знаю, как. Я бы все отдал, чтобы узнать!

— Зачем? Думаете, это помогло бы что-то вернуть?

— Тогда — да… Теперь уже нет, но я хотя бы знать буду! Это сложно оказалось: жить, не зная… Поэтому я не осуждаю того, кто ее убил.