Но это было еще не самым скандальным из всего, что она делала. Куда большее наказание грозило ей за отмывание чужих финансов. К Дане обращались нужные люди — и она без проблем делала нелегальные деньги легальными. Например, заявляла, что напечатала тираж в две тысячи экземпляров и он полностью продался, хотя из типографии выходило от силы двести штук. Обрадованный автор получал свои копейки и ликовал. Остальные деньги отправлялись куда надо — уже с соответствующими документами. Похожий трюк Дана с легкостью проделывала на своих литературных курсах, которые никому даром не были нужны: она заявляла в документах куда больше платежей, чем получала на самом деле.

Так что кормила ее далеко не литература. Но при этом Дана издавала книги, организовывала творческие вечера, однажды даже учредила литературную премию. На фоне всего этого она искренне считала себя меценатом, которому можно простить небольшие финансовые грехи.

Дана вольно трактовала нормы морали, но дурой она не была. Она не кричала о том, что делает, всю правду о ее проектах знала лишь небольшая группа посвященных. Этим людям Дана доверяла, считала их друзьями — общая фотография, сделанная в редакции, до сих пор висела на стене ее палаты.

И все же у кого-то из ее команды язык оказался слишком длинным. Арсения получила наводку, и началось расследование, которое и отправило Дану в клинику на долгие годы.

— Но я все-таки победила! — торжествующе завершила свой рассказ она.

— Каким образом? Тем, что комфортно устроились здесь?

— Мне не нравится ваш тон! Тем, что она ничего по-настоящему не добилась. Она-то думала, что не мне гадит, а прямо-таки дракона побеждает… Ну не дура ли? Очень скоро она увидела, что проекты, с которых вынужденно ушла я, подхватили другие люди. Это по ней здорово ударило!

— Откуда вы знаете, что она заметила и что по ней ударило? — удивился Кирилл.

— Она сама мне сказала! Не такими словами, но… я же поэтка, я вижу суть людей! Это дар. Когда она пришла ко мне, это разочарование прямо полыхало у нее на лбу!

— Она приходила сюда?

— В эту самую комнату! — подтвердила Дана. — Не знаю, чего она изначально хотела… Может, самолюбие потешить за мой счет? А вот облом! Она увидела, что я живу хорошо. Я работаю, я нужна людям, я делаю правильное дело! Она ничего не добилась. Жизнь идет так, как надо, и ни одна падаль этого не изменит!

Это и правда было странно… Зачем Арсении понадобилось приходить? Чтобы поиздеваться над женщиной, которую она победила? Но такое поведение не соответствовало образу журналистки, сражающейся за правду.

В любом случае, тут ее ожидало разочарование.

— Я ведь была права? — допытывалась Дана. — Вы ее коллега, но вы нормальный, я вижу, я людей читаю, как книги! Вот кто я для вас?

— Да самая обыкновенная мошенница…

Кирилл и сам не брался сказать, зачем ляпнул это. Ян ему сто раз говорил: если отправляешься на задание, засунь свою честность подальше. Она никому не нужна, ты никого не спасешь и не исправишь.

Ну и конечно, Дане не нужно было его мнение — ей нужно было повторение ее мнения. И Кирилл тут же пожалел, что ответил честно, но было уже поздно. От дружелюбия, которое он получил, назвавшись врагом Арсении, не осталось и следа.

Он предполагал, что Дана оскорбится или разрыдается, она делала такое на суде. Однако она неожиданно рванулась на него разъяренным быком.

— Ах ты мразь! Ты тоже меня подставить решил?!

Она двигалась с поразительной для такого человека скоростью.