Вторым сюрпризом оказалась Дана. Она была огромной. Кирилл понимал, что отзываться так о людях вроде как не принято, но хотя бы в своих мыслях он мог быть честным. Отправляясь сюда, он просмотрел пару статей о Дане Кагановой, видел ее фото, и там она была просто крупной. Но здесь, в больнице, она дошла до болезненной полноты, при которой казалось, что кожа вот-вот не выдержит, лопнет, и Дана обернется морем на полу. Когда Кирилл вошел, Дана была отвлечена, она работала над чем-то за столом, и все равно он сразу же услышал, как она дышит — тяжело и чуть хрипло.

Догадаться, как она дошла до такого состояния, оказалось несложно — еда здесь размещалась повсюду. Рядом с книгами примостились упаковки чипсов. Среди бумаг затерялось печенье. На подоконнике валялся надкушенный батон колбасы — самый экзотичный, пожалуй, экспонат этой пищевой коллекции. Все эти продукты перекочевали сюда явно не из больничной столовой, а о санитарных нормах врачи дипломатично не упоминали.

Это должно было шокировать — но не шокировало. Уже очевидно, что Дана серьезно приплачивала своим надзирателям. Следить за исполнением одних правил, когда так явно игнорируются другие, попросту глупо. Удивляло Кирилла скорее другое: как его вообще сюда допустили? Что такого сказал Ян, чтобы это разрешили, что пообещал?

Дана наконец услышала, что в комнате посторонний, обернулась, и размышлять обо всем остальном не осталось времени.

— Вы кто? — растерянно спросила она. — Что вам нужно?

— Я журналист, — ответил Кирилл, раскрывая перед ней неплохо выполненную подделку журналистского удостоверения. Многие и вовсе не заметили бы разницы с настоящим, у Даны, связанной с медийным миром, могло получиться, но Кирилл готовился к такому и не позволил ей ничего толком рассмотреть. — Я пишу статью об Арсении Курцевой. Насколько мне известно, именно она добилась того, что вы оказались здесь.

Если Дана и заметила, что он не назвал свое имя, то упоминание Арсении тут же заставило ее забыть об этом. Не важно, сколько времени прошло с их конфликта, злость в ее душе до сих пор не угасала. Но Кирилл и ожидал чего-то подобного, он сразу же выставил себя недоброжелателем Арсении.

— Что, она все-таки объявилась? — ядовито поинтересовалась Дана. — Я слышала, она сбежала и замела следы!

— Еще не объявилась, но ее ищут. Сейчас все больше оснований полагать, что ее якобы журналистские расследования были мошенничеством, она попросту подставляла людей.

— Конечно, подставляла! Я еще на суде об этом говорила, но меня никто не слушал!

— Теперь у вас есть шанс восстановить справедливость, — заметил Кирилл. — Просто расскажите мне, что она сделала, в чем соврала.

Пока он добирался до клиники, у него было время обдумать новую теорию. От сестры Арсении они узнали, что та была честным и неподкупным журналистом. Так ведь сестра могла не врать, а заблуждаться! Для нее Арсения была истинным ангелом, а на самом деле рушила людям жизни вполне осознанно, манипулируя фактами.

Теперь он надеялся, что Дана подкинет ему недостающих доказательств. Но Дана, пусть и работавшая в литературном мире много лет, фантазией не отличалась. Она говорила много, громко и возмущенно. Вот только суть ее слов ей на пользу не шла…

Она действительно мошенничала. В книжном мире это не так уж сложно, хотя многим нравится твердить, что денег там нет и быть не может. Тем, что она забирала себе часть грантов, выделенных на поддержку литературы, Дана даже гордилась.

— А что такого? — рассуждала она. — Грант выделяется на организацию литературного процесса.