На долю секунды Эндрю дал себе волю.

— Свое мнение обо мне он может засунуть в кобылью задницу!

— Язык! — воскликнула довольная Джильда.

— Да, именно таким языком я пользуюсь, когда хочу, чтобы меня поняли. Можешь считать меня старомодным…

— Похоже, тебе больше не нужно работать уличным зазывалой.

«Зазывалой? Тьфу! Была деревенщиной, ею и осталась».

— Эндрю, и кого ты должен за это благодарить?

— Тебя, моя конфетка.

— А что я за это имею?

«Мужа-робота. Улыбающийся череп. Человека, который испытывает к тебе отвращение и всегда думает о ком-то другом. Механический секс. Если бы ты была человеческим существом, то ощутила бы разницу».

Он пробормотал:

— Джилли… — Ее нижняя губа подалась вперед, толстая и блестящая, как алая сосиска. — Джилли-и… — Он подошел, наклонился и поцеловал ее в щеку. Щека была сухой и слегка рябой. От волос пахло увядшими цветами. — Иди наверх и переоденься. А Дрю принесет тебе джин с тоником.

— Ты думаешь, что это ответ на все.

Для ее мужа джин действительно был ответом на все. Без джина он не смог бы вставать по утрам, запихивать в себя жирный завтрак, тащиться в контору и сидеть там весь день, не говоря о том, чтобы возвращаться домой.

— Тогда что же тебе нужно, мой ангел? — спросил он.

Джильда сказала ему, что ей нужно. Без всякого намека на чувства или хотя бы интерес.

— Только на этот раз по-настоящему. И немедленно.

Она ушла, держа свою накидку двумя пальцами и волоча ее по ковру на манер манекенщицы. Когда-то все говорили ей, что она должна стать манекенщицей. Она даже поступила на курсы, но тут папаша встал на дыбы. Эндрю сочувствовал ей и качал головой. Джильда могла бы стать отличной моделью. Если бы она сбросила килограммов восемьдесят, помолодела лет на тридцать и потратила миллион фунтов на пластическую хирургию, Кейт Мосс бросилась бы с моста вниз головой.

Латам выбрал бокал, охладил его, с журчанием наполнил джином, сделал большой глоток и стал ждать, когда напиток окажет свое действие. Самое главное — это равновесие. Счастье находится на кончике иглы. Он стремился достичь такого состояния, когда в человеке пробуждается вера. Наступает чудесный, почти волшебный момент, когда ты убеждаешься, что до хороших времен подать рукой и тебя ждет блестящее будущее. Второй глоток. А за ним третий. Почему бы и нет? Почему бы и нет, черт побери? Ясно одно: он никогда не сможет трахнуть ее на трезвую голову.

И еще, и еще…

Когда-то давным-давно — лет десять тому назад — Эндрю Латам воображал, что если он женится на Джильде Берримен, то совершит сделку века.

Умирающие с голоду согласятся на что угодно, если речь идет о еде. Конечно, Эндрю никогда не умирал с голоду, но был лишен тех вещей, которые, по его мнению, придавали жизни смысл. Собственного дома, приличной машины, нарядной одежды, путешествии, денег не карманных, а тех, которых хватит до самой смерти. Тонких вин, возможности обедать в шикарных ресторанах и вызывать такси, чтобы проехать плевое расстояние.

По словам Эндрю, его собственной вины в этом не было. Ему не повезло, вот и все. У него были энергия, энтузиазм, мечты, идеи… Да уж, чего-чего, а идей оказалось навалом. О бизнесе, которым он займется. Все знакомые клялись, что он рожден для успеха. И были правы, потому что большинство начинаний Эндрю действительно приносили успех. Беда заключалась в том, что вскоре становилось ясно: за успех приходится платить всем, что придает жизни вкус. Ни тебе выпить с приятелями, ни поиграть на скачках, ни выспаться как следует.