Но и во время еды, и когда они мыли посуду, тревога Лейси по поводу его игривой реплики все росла и росла.

  Взгляд ее невольно следил за ним. Вот он повесил на спинку стула полотенце, чтобы сохло, и повернулся к ней. Лейси настороженно ждала, сжимая в кулаке посудную мочалку.

  Митч глубоко вздохнул и неуверенно поглядел на нее. Засунув руки глубоко в карманы джинсов, он покачался на пятках и, криво усмехнувшись, предложил:

  — Может, поиграем в шашки, Феррис?

  Ночь была холоднее предыдущей. Громко завывал ветер, жалобно скрипели оконные рамы, шумели над домом деревья.

  Лейси радовалась огню в печке и стеганому одеялу, но где-то за полночь проснулась, почувствовав, что ей не хватает тепла Митча.

  Она подумала, что он перекатился на свою сторону, и, повернувшись, подвинулась ближе, нащупывая его в поисках ускользнувшего тепла. Она не думала о последствиях, просто поддалась невольному порыву. Но его на кровати не было.

  — Митч! — Лейси рывком приподнялась.

  — Я здесь, — донесся угрюмый голос из затененного дальнего угла за печкой.

  Вглядевшись в темноту, Лейси увидела силуэт на фоне окна. Она свесила с кровати ноги, и ступни коснулись ледяного пола.

  — Что случилось?

  — Ничего.

  — В самом деле? Может, у вас болит голова? Или лодыжка?

  В ответ последовало молчание, затем прозвучало злое, сквозь зубы, «нет».

  Она встала с кровати, прошлепала по комнате и, подходя к нему, вдруг почувствовала беспокойство.

  — Тогда в чем дело?

  — Я сказал — ни в чем. — Голос был жесткий, отрывистый.

  Лейси нерешительно взяла его за руку. Он резко дернулся.

  — Ради Бога, Феррис!

  — Но ...

  Вздохнув, он провел пальцами по взлохмаченным волосам.

  — Успокойтесь. Я только... По-моему, на меня нашел дурацкий стих. Я не привык... к жизни на острове.

  Волна облегчения окатила Лейси. Это она могла понять.

  — Знаю, — успокаивающе проговорила она. — От этого бывает плохо. По крайней мере так говорил отец. Сама я никогда такого не испытывала, — призналась она. — Поэтому знаю только с его слов.

  Он угрюмо покосился на нее. Губы скривились в недоброй гримасе.

  — Да уж, — кивнул он. — по-моему, вы не испытывали.

  — Но это не значит, что я не сочувствую, — быстро добавила Лейси. — Советовать, конечно, легко, но все равно не надо расклеиваться. Представьте себе, что вы уже вырвались отсюда. Много ли значат дни, проведенные здесь, по сравнению со всей жизнью? Ведь это сущие пустяки, правда?

  Выражение лица у него стало почему-то еще более натянутым, но он покорно кивнул.

  — Да, сущие пустяки.

  — Самое большее три дня. Капля в море по сравнению со всей жизнью.

  — Угу.

  — Уверена, что вы справитесь.

  Он ничего не ответил, только метнул в нее пронзительный взгляд. Лейси даже не возражала бы, чтобы он отпустил одну из своих мерзких острот, лишь бы разрядить обстановку. Но он молчал.

  — Пойдемте, — проговорила она, справляясь со смущением. — Перестаньте беспокоиться и ложитесь в кровать. Вы забудете все свои проблемы.

— Неужели? — иронически усомнился Митч.

  — Я заставлю вас забыть, — пообещала Лейси. — Я расскажу вам сказку.

  — Лейси, ради Бога, — простонал Митч. Но она взяла его за руку.

  — Пойдемте, здесь холодно.