– Сто семьдесят пять.

– Нет, – твердо сказал Доусор. – Не пойдет. Меньше трехсот двадцати пяти даже и предлагать не стоит.

– Триста двадцать пять? Да вы, должно быть…

Доусор не ответил, он лишь вернулся к наковальне и начал бить молотом по железному пруту. Прут давно остыл, но Доусор не обращал на это внимания. Прежде чем Венарт успел что-то сказать, мимо него проскользнула Ветриз. Пройдя через мастерскую, она схватила кузнеца за руку.

– Все, хватит, собирайтесь.

Доусор посмотрел на нее:

– Не начинайте все сначала.

– Из-за вас и этого вашего грохота у меня раскалывается голова. Это нужно прекратить. Понятно?

Вероятно, сосед уже собирался объяснить ей, как только что объяснил ее брату, что он намерен защищать культурное наследие, вносить вклад в борьбу за свободу и исполнять патриотический долг, но Ветриз подняла клещи, по неосторожности оставленные на огне, и поднесла раскаленные «челюсти» к бороде соседа.

– Ладно, – сказал он. – Как только мы с вашим братом определим размер компенсации и договоримся о…

Ветриз посмотрела ему в глаза.

– Ничего, – сказала она тихо. – Мы обойдемся без компенсации. А сейчас соберите ваши дурацкие инструменты, а Вен пока пошлет за повозкой.

После этого за стеной уже никто не стучал, и Венарт смог наконец заняться делами. Впрочем, даже без раздражающего шума сосредоточиться было не так-то просто: пересмотренные пункты соглашения звучали настолько двусмысленно и обтекаемо, были облечены в такие фразы, что могли означать все, что угодно. Или вовсе ничего, или одновременно и то, и другое.

– Расскажи мне обо всем, Вен, – сказала Ветриз. – Расскажи кому-нибудь еще. Так надо. Ну же, Эйтли, убеди его. Нельзя заключать договор с врагом и держать это в секрете.

– Я уже все рассказал Совету, – раздраженно ответил Венарт. – И в Ассоциации тоже знают. И в Гильдии. Ну, кто еще остался: подскажите?

– Ты рассказал тем, кто считает себя властью, – указала Эйтли, – и взял с них обещание держать все при себе. Это совсем другое, так нельзя.

– Думаешь, они смогут сохранить договор в тайне? Перестань. – Венарт позволил себе устало улыбнуться. – Расскажи о чем-нибудь Ранвауту Вотцу и возьми с него клятву молчать, а через пару дней о твоей тайне будет знать весь Остров. Не удивлюсь, если информация докатилась уже до Коллеона.

– Ладно, тут ты прав, – согласилась Эйтли. – Но ты ничего не рассказал нам. И вот что из этого получилось: все носятся, паникуют, но никто не знает, что происходит. Знаешь, что сделала Исъют Месатгес, когда до нее дошли какие-то слухи? Она пошла и купила пятнадцать ящиков мечей и дюжину бочек с доспехами. Зачем? По ее мнению, когда будут конфисковывать оружие, правительство выплатит владельцам компенсацию. Исъют полагает, что разница между рыночной стоимостью и размером компенсации позволит ей получить немалую прибыль. Нельзя допускать, чтобы так продолжалось и дальше, иначе нас поглотит хаос.

Венарт поморгал, потом сказал:

– Я не несу никакой ответственности за то, что люди вроде твоей подруги Исъют реагируют на любые известия таким оригинальным образом. Я лишь хочу, чтобы по Острову не расползались разного рода домыслы, пока мы не урегулируем все вопросы, связанные с договором. Думаю, мои мотивы понятны всем.

– Тебе, может быть, – сказала Ветриз. – Просвети и меня.

– Легко.