— И что же такое грандиозное затеял господин Перроне, что это стоит столько усилий? — мы выехали с территории порта, и я с любопытством огляделся по сторонам.

Киль, как и все городки подобного типа, был раскинут на сравнительно небольшой площади вокруг замка. Хотя замок даже издали был уже похож на обычный дворец, я не мог не увидеть, что он был огромен. Вот вокруг дворца и располагались улицы, словно лучи звезды уходя к порту и к выезду из города. Улицы были узкие, но хоть не слишком петляли, а вели ко дворцу напрямик. Мы въехали на небольшую возвышенность, с которой стало видно ту часть города, что до этого скрытого от моего взгляда. Эта часть образовывала свой круг, преимущественно расположенный вокруг городской ратуши.

— Да вы сами можете полюбоваться, ваше высочество, что творит этот лягушатник, ни слова не понимающий, когда к нему обращаешься на старом добром немецком языке, — еще больше поджав губы, ответил Вайсман.

Я проследил взглядом за его указующим перстом, и натянул поводья, потому что впервые ощутил себя полноценным идиотом, который не слишком понимает, что происходит, когда видит, как человек десять роют глубокую яму, а над ними, разглядывая план, стоит невысокий молодой человек, который попеременно, то чертыхался, то, начинал улыбаться, в то время как ничего смешного я видел.

— Ваше высочество, — шепотом позвал меня Вайсман. — Не стоит здесь останавливаться. Да и лучше всего вернуться во дворец побыстрее. — Ну надо же. А ведь еще совсем недавно он делал все, чтобы вообще меня не пустить на пушечный выстрел ко дворцу. Сделать он мог на самом деле мало чего, но нельзя упрекнуть Вайсмана в том, что он не старался.

— Если я правильно понял, этот молодой человек и есть тот самый ученик, как его, Перроне? — Вайсман кивнул, и я тронул поводья, поворачивая коня в сторону этих странных раскопок. — Господин Перроне, не объясните, что вы намереваетесь сделать?

— Эм, — француз оглядел мой кортеж с заметным уважением. К тому же, помня, что говорил о нем Вайсман, я предпочел разговаривать по-французски. — А с кем я имею честь беседовать? — он переводил взгляд с Вайсмана на меня и обратно, ожидая, что меня ему представят.

— Герцог Гольштейн-Готторпский, — я с удовольствием смотрел на то, как меняется выражение его лица, когда он пытается понять, что здесь вообще происходит.

— Да но… — Перроне заметно растерялся. — А как же… — он беспомощно посмотрел на Вайсмана, который понимал от силы пару слов. Инженер быстро понял, что с этой стороны нечего ждать помощи и снова посмотрел на меня.

— Дядя взял на себя слишком много, когда узнал о моей безвременной кончине, тоже, надо сказать, несколько преувеличенный слух. Я бы даже сказал, что слух этот был придуман самим дядей Адольфом. Сам придумал, сам в него поверил… Бывает. Так что вы пытаетесь здесь изобразить?

— Я не пытаюсь, я делаю, — француз немного отошел от первого шока, и принялся отвечать на поставленный вопрос. — Меня пригласили почистить водостоки. Но, я предложил другое решение. Хочу водные стоки погрузить глубоко под землю. И сделать это новое место проходимым. Ну… как бы вам объяснить, ваша светлость…

— Высочество, господин Перроне, — я сам поправил его, когда он неправильно ко мне обратился.