Берк понимал, что ему следует рассказать Лорене, что он пригласил этого человека к ней на бал. Но в эту минуту он не был расположен к благотворительности.

Гришем сел, уперся локтями в колени и сложил ладони.

– Я бы предпочел перейти сразу к делу.

Сияя улыбкой, женщина разместила свой пышный зад в кресле напротив Берка.

– Это моя Присцилла, не так ли? Вы сочтете меня нескромной, но она будет вам прекрасной женой. Такая кроткая, образованная, утонченная. И наследница к тому же. Дедушка с отцовской стороны оставил ей весьма неплохое имение в Ланкашире.

– Я собирался говорить не о Присцилле.

– Так это, значит, Пруденс? – Лорена широко раскрыла глаза. – О, милорд, какой же вы хитрец! Я и не догадывалась, что она вас интересует. Я предполагала, что вы предпочтете другую мою дочь. Но Боже, Пруденс обещана другому. Впрочем, еще ничего не решено. Если вы дадите мне несколько дней, я, может быть, устрою все, как вы хотите…

– Я также не собирался просить руки Пруденс. Меня интересует Кэтрин.

– Кэтрин?

Берку доставляло удовольствие видеть растерянность на лице Лорены. Пусть женщина поверит, что вопреки ее усилиям сосватать его он намерен сделать предложение Кэтрин. Пусть пока думает, что он остановил свой выбор на ней.

Это было недалеко от истины. Если бы он захотел жениться, то предпочел бы умную зрелую женщину. Это открытие поразило Берка. Он привык к женщинам, которые обсуждают фривольные темы с такой же непринужденностью, как и моды и сплетни. Женщинам, которые тратят часы на переодевания и развлечения. Женщинам, которых он мог очаровать привычными комплиментами и тайными поцелуями.

Но он никогда не встречал упрямого синего чулка, который носит очки и ценит книги выше общения с ним.

Среди людей с сомнительной репутацией ходили легенды о его любовных похождениях. Его конюшня милых подружек состояла из замужних женщин и вдов, жаждавших поскакать в его постели. Амбициозные мамаши смотрели сквозь пальцы на его дурные наклонности и интересовались только его положением и состоянием. Он пал так низко, что спал с матерью, вместо того чтобы ухаживать за ее дочерью.

После того как Берк едва не погиб под Ватерлоо, он понял, что его жизнь состоит из бессмысленного удовлетворения прихотей. Он вел себя как избалованный юнец, непрерывно ищущий острых ощущений в новых победах. И все это в напрасной надежде заглушить терзавший его голос.

«Жалкий трус!»

Это было правдой. Он не имел чести. Не имел моральных устоев. Почему он думал, что может перемениться?

– Милорд, – слабо прозвучал голос Лорены. – Вы ведь не хотели сказать то, о чем я подумала.

Берк перевел взгляд на собеседницу.

– Как вы можете знать, о чем я думаю? – холодно спросил он.

– Вы говорили о Кэтрин. И о… Браке.

Он пожал плечами:

– Ну и что, если говорил?

Натянутая улыбка обнажила зубы Лорены.

– Я бы посоветовала вам подумать. Она – простая девушка, была служанкой у викария. До сих пор не понимаю, как ей удалось околдовать дорогого Фредди.

– Значит, вы будете рады, что мой вопрос касается не брака, а финансовых дел.

Лорена расслабилась, хотя в ее глазах появилась настороженность.

– Мистер Радд упомянул, что вы просматривали хозяйственные книги. Ума не приложу, зачем?

– Ваш сын поручил мне заботиться о Кэтрин. В последнюю минуту перед смертью.

– Мой бедный мальчик, я потеряла его навсегда. – Лорена вытащила из рукава носовой платок и приложила к глазам. – Я так тоскую по нему. Если бы только можно было вернуть Альфреда.