— Не думай, а смотри, — негромко подсказал мне идущий рядом жилистый мужичок лет тридцати с погонами ефрейтора.

Я уже знал, что это первый номер пулеметного расчета из отделения Кота. Судя по шеврону, боец носил гордый позывной «Скряга».

Встрепенувшись и пару раз моргнув, я начал смотреть под ноги.

Все-таки Скряга прав. Меня слишком разморило пустынное солнце… И это ещё надо вспомнить, сколько я уже не спал и сколько километров мною уже намотано.

В плывущую от жары голову начинают лезть разные мысли. О нормальном сне, об обеде, об отдыхе… Переставляешь ногу и думаешь только о том, как бы сесть и отдохнуть. А нужды организма даже вытесняют страх перед неизвестным противником.

Где он? Я его не вижу… Ну, упаду на песок и полежу пять минут, что, от этого убудет, что ли?

Максон пыхтел рядом и, судя по тому, как он уставился себе под ноги, думал он примерно о том же. Как бы прилечь да эти самые ноги вытянуть…

Это, наверное, какая-то самоэкзекуция, но такие мысли доставляли удовольствие. Ну, а кто ещё, кроме самого себя, пожалеет в пустыне уставшего разведчика? Только не эти бессердечные потные рожи, пыхтящие рядом от бессилия…

Все же пейзаж был слишком монотонным и убаюкивал. И, чтобы отвлечься от лишних размышлений, я решил подокапываться до напарника Скряги.

Это был молодой парень лет двадцати двух, рядовой с позывным Лысый. Но это скорее была ирония, поскольку боец был обрит лишь сверху, на манер старых чернолунных монахов, а вот на висках и затылке весело топорщилась поросль длиной до полусантиметра.

Лысый оказался словоохотливым, да и как второй номер расчета, был более расположен ко мне, нежели его напарник. Всё-таки, оба мы крутим ручку пулемёта.

И задал я, пожалуй, самый интересующий меня в этот момент в этой трижды проклятой пустыне вопрос:

— Слушай, а как так вышло, что командир отделения вахмистр? Должен же быть сержант какой… И почему, если есть вахмистр, то руководит все равно сержант?

— Ну ты безлунь неграмотная, — тихо усмехнулся Лысый, — Ну, во-первых, с Котом все сложно. Он вообще бывший секретчик, и звание вахмистра там и получил, в секретке. Телеграммы там шифровал, вся херня…

Я не отрывал взгляда от спины Кота, идущего в нескольких шагах впереди.

— А здесь, в боевой роте, он как командир взвода… кхм… не очень, — Лысый кашлянул в кулак, — Вот, короче, и оставили его командиром отделения разведки. Ну и ничего, вполне прижился.

— Ясно, — буркнул я, чувствуя лёгкую досаду.

Ни тебе жизненной несправедливости, ни какой-то забавной случайности. Просто человек пригодился там, где пригодился.

Лысый продолжал:

— А насчет Грозного… Наш Кот, он Подлунный, но он не маг, — мой собеседник пожал плечами, — А Контуженный самый настоящий Лунный, хоть и всего лишь Утренний маг.

Я поджал губы… Всего лишь Утренний.

Впрочем, Лысый прав, и тут тоже все оказалось проще некуда. Хотя я не особо-то и разбирался в магических рангах, и частенько в них путался, а то и забывал.

Чего-то там было у этих Лунных про конец света, так называемые Последние Времена. Или Последняя Ночь? Не помню… Но что-то там про то, что все Вертуны изрыгнут монстров, и маги будут стоять против них, защищая человечество.

При этой мысли я злобно хмыкнул. Ага, как же, будут они стоять! Зная наших Лунных, вот зуб даю — они сначала бросят всех безлуней в мясорубку, потом наверняка и подлунную свиту… Ну, а дальше уже начнут сражаться сами, если выхода не останется.

Но, если уж серьёзно, то вроде именно так свою силу маги и измеряют. Кто в теории простоит против монстров до утра, тот Утренний, кто до полудня, тот Полуденный… Ага, там дальше Вечерники идут, точно…

Ну, а таких титанов, как маги Первого, или там даже Второго Дня, я сам вблизи ни разу, наверное, и не видел.