Смачно пахнуло перегаром: нда, с похмела клиент. Самый тяжелый случай.

— Эй, — донесся из дверей голос моего заказчика. — Ну, вы чего там?

А молодец студент, не затаился.

— А ты чо тут вылез? — неприветливо оскалился белобрысый, высматривая, кто это вторгся в нашу приватную беседу. — Скройся с глаз, я с тобой потом разберусь.

— Эй-эй, мужик, — пощелкал я пальцами, отвлекая зомби от клиента. — Сюда смотри, тебе чего надо-то?

Белобрысый сфокусировался на мне:

— Слышь, оператор машинного сверла, ты утомил уже. Ты чо не врубаешься, или чо? Давай, собирай это все и сваливай в темпе. Непонятно чо? Повторить надо?

Он наклонился вперед и облал меня могучей вонью перегара:

— Вали отсюда. Понял? Давай-давай. Не стой.

И рукой мне помахал.

— А то что? — дерзко усмехнувшись, я форсировал события. Ну чего теперь тянуть то. Все понятно уже.

— Слышь, поседний герой, — это он изящно так на мой восточный тип лица намекнул и поморщился от головной боли. — Иди уже. У нас тут не гонконгский боевик.

— Пять минут еще потерпишь, — процедил я. Ну а что, теперь обратного ходу уже нет. — И расстанемся, как в море корабли.

— Или что? — поднял белесые брови спортсмен. — Побоксируем?

И пошевелил игриво так плечиками, словно бить от плеча собирался. А может и собирался, только я не повелся, не раскрылся.

— Занимался, что ли, чем? — усмехнулся этот видимо уже давно бывший спортсмен следя за мной тусклым взглядом

— Ага, в «Мортал Комбат» от звонка до звонка в первом классе еще отбарабанил, — отозвался я, не теряя концентрации. Забалтывает, падла. Забалтывает.

— А я то и гляжу, костяшки то сбитые, — показал он глазами на мои руки.

— Дома по стеночке бью, на досуге, — отозвался я, не теряя концентрации.

Знаю я вашу гнусную породу, вот сейчас под болтовню перо мне и присунешь под ребра.

И конечно я не стану ему ничего объяснять, что дед мой, как и многие в восьмидесятые-девяностые, фанатскую школу собрал, в которой мать моя с отцом и повстречались. И что от всех них, вот из-за таких гнусных деятелей, повелителей засранных пригородов, мне осталось в наследство только две страницы в тетради в клетку со схемой какого-то тао — формального комплекса неизвестного мне стиля. И принцип бить быстро и безжалостно.

И принципу этому я намерен сейчас последовать в любой момент.

— Ладно, — пожал плечами алкоспортсмен. — Ну, поглядим, поглядим…

Вальяжно цыкнув, прошел мимо меня по коридору и вниз по лестнице спустился.

Понятно. Там, у подъезда, меня поджидать будет — может, даже не один, кто его знает.

Детский сад, штаны на лямках.

Я уже заканчивал, складывал инструмент в чемодан, ко мне подошел студент-заказчик, и спросил негромко:

— Чо, может проводить тебя?

— Да ну, брось, — легкомысленно отозвался я. — Чего он мне сделает-то?

Студент на своем порыве настаивать не стал, расплатился со мной переводом по номеру телефона. Договорились пересечься на неделе в сети при случае, я собрал свои манатки и пошел. Поздновато уже, домой пора.

Вышел на улицу из общаги. У подъезда никого и никто меня во дворе не поджидал.

Похмеляться, видать, пошел, здоровье поправлять. Разумный человек.

Темнеет уже. И стыло как-то, нерадостно. Если бы я умел предсказывать землетрясения, я бы сказал, что нечто страшное грядет. Холодный ранний вечер был полон недобрых предчувствий.

Может потому, что впереди — самая длинная ночь года. Вот пока я шел к конечной остановке автобуса они за мной и пристроились.