Тао в три приема вытащил из пояса, как из ножен, длинный хлыст из металлических сегментов. В кулаке его, державшем рукоятку хлыста, засветился энергоузел, он же шаодань, он же чакра, и искры ци побежали по металлу.

Тао начал раскручивать кнут, между нами возникла спираль искрящейся ци.

— Вот тухляк, — негромко, сквозь зубы, выругалась Сян, и я понял, что дела наши действительно дрянь.

Остальные циановые братки рассыпались в ряд за спиной Тао.

— Ну что, детишки, — пробормотала бабуля Хо. — Вот и все. Нам остается только драться.

Я отцепил от подлокотника коляски сведенную судорогой ужаса ладонь, и сжал ее в кулак, аж костяшки захрустели.

— Сян, — позвал я, сглотнув сухую слюну. — Заряжай.

И Сян всё поняла правильно, умница моя. Она положила горячую ладонь на мое плечо, я почувствовал энергетический жар, спускающийся по сердцевине мышцы прямо в правый кулак, где закрутилась в упругий горячий клубок, а потом начала испускать свет прямо сквозь мою кожу.

— Давай, — не вполне довольным тоном произнесла Сян. — Порвем ему жопу.

Ну а что нам ещё оставалось? Оставалось поймать, да порвать — да. Легко. Начать да закончить. Уж одного из вас я точно закопаю.

Тао первым нанес удар.

Он выбросил раскрученную спираль кнута вперед, как жало, и кончик кнута с ясным звоном столкнулся у меня над головой с подставленным дном сковородки бабули Хо. Я сжался в кресле-каталке, а надо мной саданул высоковольтный разряд. В воздухе запахло свежестью. В смысле — жаренным! Этот деятель превратил поток ци в разряд молнии. Охренеть!

Ударом молнии бабулю оттащило шагов на пять назад, но старушка даже позу не поменяла, хотя у нее тапки задымились от трения и ушли в утоптанный грунт на сантиметр.

Циановые братки с ревом бросились вперед.

Сян с диким воплем бросилась назад! И утащила меня с собой, дважды чиркнув жестами пальцев по коленям двоим браткам, от чего коленки у тех подкосило, и они попадали наземь, а на них попадали и те, что неслись следом за моей коляской.

Бычара Лангхо, рыча бешеным быком, сиганул через эту кучу-малу, в полете срывая с себя куски пиджака, и приземлился прямо на мой выброшенный вперед сияющий кулак. Я не понял, что там произошло, но в могучей вспышке бычий череп сошелся с костяшками кулака и череп не устоял. Лангхо по красивой дуге унесся обратно в темное небо, а оттуда грохнулся прямо на крышу их лимузина, сваляв ту всмятку.

— Бам! Бам! — бабуля двумя ударами сковородки отправила во тьму одного братка справа и одного слева. Атака захлебнулась. На ногах остался только Тао.

Тао, оскалившись, раскрутил искрящий кнут над головой и проорал:

— Колясочник! Ты следующий!

Вот же зараза.

— Я не понял, у вас у всех моя коляска немедленную агрессию вызывает, что ли? — возмутился я, пытаясь собрать всё тепло моего тела в кулаке, но не больно у меня что-то получалось.

— Нет, просто ты меня бесишь, — захохотал Тао. — А теперь попробуй мой электрический стул, сучка!

И захохотал, как полный псих, и хлестанул меня кнутом прямо в грудь.

О, да, детка. Это был именно тот самый электрический стул на всю тыщу мегаватт. Даже на колесиках. От хватанувшего меня спазма едва глаза не вылетели, а сдавленные зубы чуть в десна не ушли целиком! Силой тока, пробившей меня до задницы, можно было ротор подводной лодки раскрутить.

— Миллион лет страданий, — орал в восторге псих Тао.

И так в общем-то это и было…

Я погрузился в клокочущий алый туман. А потом всё слилось в одну ослепительную алую точку в полной темноте, и погасло ведь сердце мое, остановилось.

И в этой полной темноте я увидел как передо мной загораются один за одним алые глаза с вертикальным зрачком:

— Пока я с тобой, ты не подохнешь, падаль.