И вот, наконец, лапшевня бабули Хо. Я обратил внимание, что вывеска горит не полностью — починить бы…

— О, дорогие гости пришли! — расплылась бабуля Хо в улыбке. — Заходите, только-только поджарку поставила.

За дальним столиком сидела троица, которую я ещё в этом районе не видал — двое европейцев с огромными рюкзаками и один местный проводник, явно из каких-то кланов, недобро на меня зыркнувший.

— Чего заказывать будете?

— Как вчера! — попросил я. — Можно и двойную порцию.

Сян толкнула в бок — видимо, я не подумал насчёт финансов, пришлось поправить себя.

— Хотя, пожалуй, можно и одиночную. А у вас есть что-нибудь вроде абонемента? Со скидкой. Мы бы каждый день сюда ходили.

Бабуля Хо покачала головой, затем по-доброму прищурилась.

— Абонемента нет. Но скидки делать буду вам, особливо после того случая — мы теперь, почитай, одна команда! Что, помогает тебе, да? Что ж ты, внуча, его практикам лечебным не поучишь? Акупунктура, лечебный самомассаж. Я же вижу, что живые ноги у него, с меридианами всё в порядке. А если ноги не ходят — надо начинать с больших пальцев ног, дальше точки меридиана у основания колена. Потом стопы — и так далее. Я же тоже медицинскую практику заканчивала, да и в интернете, когда он ещё был, по народным практикам многое читала — как же ты так, не рассказала?

— Я именно так планировала. Просто не успели приступить, — Сян нахмурилась и потупила взгляд.

Эх, Стрекоза! Я вдруг подумал — а что, если она боится и не хочет, чтобы я встану на ноги? Слышал, что такое бывает у молодых мамаш или у людей, ухаживавших за больными — настолько привыкают к роли спасительницы, что пестуют болячки у подопечного, превращают это в привычку и не знают, как жить иначе.

Хотя нет. Сян — не такая. Действительно, забегалась и закрутилась. Двадцатилетней девушке нормально испытывать сомнения, но сам я сомневаться не намеревался. Надо начинать с больших пальцев — так с больших пальцев.

Пока бабуля удалилась в подсобных помещениях, я всё наблюдал за качком в дальнем конце зала. Европейцы, как я заметил, сидели какие-то неправильные, сосредоточенные, молчаливые, а не расслабленные и рассеянные, как обычно бывает.

А затем, через минут пять, они неожиданно заговорили. Я прислушался и понял, что они сказали.

— Лапшичка огонь, конечно, бодрит шикарно. Ну чо, пожрали, теперь погнали в этот… «Маленький Толстый Будда», или как эта хрень называется?

— Я ж позвонил — там номер за тридцать коинов, — покривился второй. — Типа, всего втрое дороже вот этой лапши.

Вообще, он выглядел гораздо более удручённым.

— Круто! — в глазах первого загорелся огонёк азарта. — Так это ж круто!

— Лапша отменная, да… Ну твою ж мать, это какой-то лютейший клоповник, Сань. Ну нахрена экономить-то? Мы там точно копыта не отбросим? Какие-нибудь вьетнамцы не прирежут, как тогда? Уже вторую неделю тут шарохаемся из сарая в сарай, давай хоть раз в нормальном отеле отоспимся.

— Да блин, то, что надо! Мишаня, ну нам же сказал тот мудрец, что надо брать самые всратые ночлежки. Там-то Циклопа и найдём. Всё в границах квадрата, восточная сторона от Эпицентра, всё сходится! Чей там район, кстати… Экскьюз ми, Шен, ремайнд ми плиз, вот из зис дистрикт нэйм оф?…

Он обратился к проводнику, показав карту, и дальше разговор пошёл на таком жутком пиджин-инглише, что я понял его куда хуже разговора на…

Русском. Да, я вдруг понял, что всё это время продолжаю понимать русский. С большим трудом, заставив себя переключиться на язык, на которым, казалось, ещё совсем недавно разговаривал сам.

— Не нравятся мне эти парни, — сказала тихо Сян, обернувшись.