Арт не только настоял на том, чтобы сопровождать ее в супермаркет, он еще и оплатил счет.

— Кое с чем тебе придется на время смириться, — сказал он ей на обратном пути к машине, когда она полушутливо призналась, что чувствует себя сироткой Энни из сказки. — У тебя нет денег, а у меня есть — следовательно, расплачиваюсь я. В твоем теперешнем положении всецело виновен мой брат — это также немаловажно.

И тут Люси все-таки задала мучивший ее вопрос.

— Да, он обращался ко мне за помощью. — Лицо Арта тотчас посуровело. — Да, я отказал ему.

— И теперь, испытывая комплекс вины, берете на себя заботу о нас обеих, — пробормотала Люси.

Ответом ей был суровый и холодный взгляд:

— Не изображай из себя психоаналитика, сделай одолжение! В отношении Тревора я ни в чем не чувствую себя виновным.

Люси не поверила. Будь он и вправду таким, каким пытался выставить себя, то не делал бы того, что делает. И вдруг ей отчаянно захотелось по мановению волшебной палочки стать старше. Тогда они могли бы общаться на равных. Он обращался с ней как с маленькой, но беда заключалась в том, что рядом с ним она вовсе не чувствовала себя ребенком!

— Вас только за смертью посылать, — жалобно протянула Алвина, завидев их. — Ух, сколько всякой всячины! Этого на неделю хватит, а мы уезжаем в понедельник.

— Ничего еще не известно наверняка, — сказала Люси, опускаясь на сиденье.

— Да нет, уже известно, — возразил Арт, садясь за руль. — Я заказал билеты сегодня утром, пока дожидался вас. Рейс в восемь десять из Хитроу. Чтобы не спешить, ночь проведем в аэропорту.

Алвина завизжала от восторга, а Люси мрачно думала, что от билетов еще можно отказаться. Вернее, убеждала себя в этом. Хотя в душе понимала, что все уже решено.

3

Из иллюминатора была видна бескрайняя водная гладь, лишь изредка мимо проплывали причудливые облака. Огромные океанские лайнеры выглядели сверху игрушечными и забавными. Алвине вскоре наскучило любоваться океаном, и она с радостью поменялась местами с сестрой, объявив во всеуслышание, что в перелете через Атлантику нет ровным счетом ничего особенного.

А вот для меня это нечто сногсшибательное, думала Люси, прижавшись носом к стеклу, и не в последнюю очередь потому, что путешествовали они первым классом. Едва они ступили на борт самолета, с ними стали нянчиться, словно с особами королевской крови: то и дело подносили напитки и закуски и все такое прочее. Однако Арт воспринимал это как должное. Насколько же он на самом деле богат, невольно гадала Люси, глядя на него. Художники, о которых она до сих пор слышала или читала, большую часть жизни едва зарабатывали себе на хлеб.

Он сидел рядом с ней и читал. Стоило ей чуть повернуть голову, и она видела его краешком глаза. Неожиданно отложив книгу, Арт взялся за блокнот для эскизов.

Руки его, нервные и тонкие, казалось, были единственной частью тела, обличавшей в нем художника. Во всем остальном это была воплощенная мужественность. Вчера, когда они обедали в отеле, Люси видела, как засматривались на него женщины — особенно одна, сидевшая за соседним столиком. А он, если даже и заметил такое внимание к своей персоне, делал вид, что это его не волнует. Несомненно, он привык к подобным знакам внимания.

И тут, словно в ответ на ее мысли, одна из стюардесс остановилась возле Арта, спрашивая, не нужно ли ему чего, и вдруг восторженно ахнула.

— Хотите, подарю? — спросил он.

— Ну разумеется! — расцвела та. — Никто прежде не рисовал моих портретов!

— Разве же это портрет, — засмеялся Арт.