Дерек замедлился, почесывая руку через рубашку.

— Здесь неплохое бревно, если хочешь, сиди и жди здесь. Я пройду немного глубже в… Я уверен, что это будет выглядеть не особенно симпатично.

— Я видела это раньше.

— Если так пойдет дальше, то будет еще хуже.

— Я в порядке.

Когда мы вышли на небольшую поляну, Дерек снял рубашку. Под его футболкой на спине извивались мускулы, как будто змеи оказавшиеся в ловушке под кожей. Раньше я видела, и это не беспокоило меня, но напоминало о чем—то.

— Я вот о чем подумала, может быть, я не смогу смотреть. Если ты принес сменную одежду, ты, ведь действительно должен раздеться на этот раз.

— Именно. Подожди.

Он исчез в кустах. Я обернулась. Пару минут спустя, ветки затрещали, как он вышел.

— Я приличный,— усмехнулся он. – На мне шорты. Так что ничего лишнего ты не увидишь.

Мои щеки вспыхнули от воспоминаний, что было глупо, потому что вид парня в боксерах не должен быть по—другому, чем видеть его в купальных трусах. Я даже видела парней в нижнем белье, красующихся в лагере пробегающих возле наших комнат, и я смеялась и гудела с другими девочками. Но никто из ребят в лагере не выглядел как Дерек.

Я медленно повернулась, надеясь, что было слишком темно, чтобы он разглядел мои пылающие щеки. Он не заметил бы их в любом случае. Он был уже на четвереньках, опустив голову, вдыхая и выдыхая, как спортсмен, готовящийся к забегу.

Я вспомнила записку Саймона слева, образ Терминатора сохранившийся в моем мозгу. Сейчас Дерек походил на ту сцену, где Терминатор сначала прибывает из будущего, голый. Не то, чтобы Дерек был полностью голым или перекачанным, как Шварценеггер, но он не был похож на шестнадцатилетнего подростка мышечной массой, выпуклыми бицепсами и...

И этого было достаточно. Я посмотрела в сторону, чтобы взглянуть на лес и сделала несколько глубоких вдохов уже моих собственных.

— Сиди здесь.— Дерек указал на определенное место рядом с ним, где он сложил свою рубашку.

— Спасибо,— я опустилась на нее.

— Если станет слишком плохо, уходи. Я все пойму.

— Я не уйду.

Он снова посмотрел на землю, закрыл глаза, затем он вдохнул и выдохнул. Его спина дернулась, и он вздрогнул, потом потянулся, глубоко дыша.

— Это хорошая идея. Протянись и работай вне…— я остановилась.— Хорошо, я сейчас замолчу. Тебе не нужен тренер.

Он издал низкий гул, что мне потребовалось время, чтобы признать в нем смех.

— Идем дальше. Поговорим?

— Если есть что—нибудь, что я могу сделать… Я знаю, что, вероятно, это не так, но...

— Просто побудь рядом.

— С этим я в состоянии справиться.— Я поняла, что его кожа не пульсирует в это время. — И мы можем даже не беспокоиться об этом. Вроде бы мимоходом. Фальстарт, может быть. Мы должны дать ему еще несколько минут, затем…

Его спина выгнулась вверх, тело сотрясалось, когда он испустил задушенный крик. Он сделал два тяжелых вздоха до возобновления судорог. Его руки и ноги пошли жесткой щетиной. Его спина изогнулась в неестественной позе, четко обозначив позвоночник. Его голова подалась вперед. По его коже прошла крупная рябь вверх. Жуткое хныканье вырвалось у него из горла.

Голова запрокинулась и его глаза встретились с моим, дикие с болью и ужасом, даже большим, чем в первый раз. Потому что ему было страшно то, кем он был, он знал это было естественно, что его тело должно уметь проходить через это. Теперь, зная о мутации, у него нет такой гарантии.