Пауза. Раздался звук, как будто он похлопал себя по карманам. Затем парень поклялся.

— Должно быть, выпали. Где ты взяла мои джинсы?

— Именно там, где ты их оставил, сложенными на дереве. Я проверила карманы в первую очередь. Там лежала только обертка от энергетического батончика.

— Я знаю, я…— он остановился и снова начал заверять меня. — Нет, я переложил деньги в мою куртку, которую я оставил в автобусе.

— Восемьдесят долларов должно охватывать автобус до Нью—Йорка и завтрак. Если выйдем сейчас, то доберемся до города на автобусе до станции.

Он вышел из кустов, бормоча:

— Идиот, дурак.

— Как я уже сказала, у вас другие проблемы на виду. Мы оба ошиблись. И ни один из нас не привык играть еще беглеца. В следующий раз будем умнее. А пока, давай внутрь. Я замерзла.

ГЛАВА 30

ПОКА ДЕРЕК БЫЛ В ТУАЛЕТЕ, я позвонила на автобусную станцию ​​и узнала тарифы с расписанием. Парень даже вел себя достаточно мило, чтобы сказать мне, какой городской автобус нам нужен, чтобы туда добраться.

Когда Дерек вышел из туалетной комнаты, его рубашка была влажной и чистой, а волосы — мокрыми и блестящими, как будто он вымыл голову и выстирал рубашку в раковине.

— Сначала хорошую новость или плохую?— я остановилась. — Тупой вопрос. Плохую, да?

— Да.

— У нас две мили ходьбы до ближайшей остановки автобуса, а также одна пересадка, чтобы добраться до терминала. Хорошие новости? Тариф шестьдесят долларов на двоих студентов в Нью—Йорк, так что у нас достаточно средств на завтрак.

— И дезодорант.

Я хотела сказать, что это не имеет значения, но раз это имеет значение для него, я просто кивнула и сказала:

— Конечно.

Мы купили дезодорант и дешевые однорядные расчески. И, да, мы разделили их. С деньгами было слишком туго, чтобы беспокоиться об этом.

Запах бекона и яиц из ресторана заставил рот наполниться слюной, но наши средства не резиновые, чтобы покрыть горячим завтраком. Мы взяли коробок молочного шоколада, два энергетических батончика, и два пакетика орехов, а затем отправились в путь к автобусной остановке.

***

Примерно через полмили молчания, Дерек попробовал завести разговор:

— Ты молчалива сегодня утром.

— Просто устала.

Еще сто метров.

— Это последняя ночь, так?— Сказал он. — Если ты хочешь поговорить об этом...

— Не совсем.

Каждые несколько шагов, он заглядывал мне в лицо. Я была не в настроении, чтобы откровенничать, но мое молчание, очевидно, беспокоило его, поэтому я сказала:

— Я продолжаю думать о том, как впервые увидела эту девушку в беде. Когда я думала, что это реально. Я собиралась сделать что-то…

— Что?— Он перебил.

Я пожал плечами.

— Кричать. Отвлечь его.

— Если бы это было реально, ты не должны даже думать о подобном. У парня был нож. И он, очевидно, был готов его использовать.

— На самом деле это не имеет значения,— пробормотала я, наблюдая за пальцами на ноге, пинающими камешек на обочине.

— Хорошо. Таким образом, дело было...

— Я увидела нож, и замерла. Все, о чем я могла думать — только о девушке из переулка, той, кто порезала меня ножом. Если бы вчера было реальностью, я могла позволить кому—то умереть, потому что слишком болялась, чтобы сделать что—нибудь.

— Но это не было настоящим.

Я посмотрела на него.

— Хорошо,— вновь заговорил парень. — Опять же это не твоя вина. Но что же произошло в этой аллее, ты не успела во время затормозить или...— Он махнул рукой, ища слова.