Нечестность же не приемлю ни в каком виде. — Улыбка сошла с его лица, и оно снова окаменело, когда он вспомнил о лжи Франчески, об их браке, который научил его не верить ни одной женщине. Никогда. — Кстати, если вам требуется сообщить кому-нибудь о своем благополучном прибытии…
— Кому-нибудь? — эхом повторила Брин с насмешливой улыбкой.
— Вашим родителям, например, — нетерпеливо пояснил он. — Мне кажется, они должны знать, что вы и Мигель добрались благополучно.
Улыбка Брин угасла, когда она подумала об отце с матерью. После гибели Тома и Джоанны мама слегла, и теперь отец должен был заботиться о ней, хотя с трудом справлялся с собственной болью. Ситуация с Майклом оказалась попросту за пределами их понимания.
— Да, должны, — согласилась Брин.
— Можете свободно пользоваться телефоном в гостиной. У меня в кабинете отдельная линия.
Брин очнулась от грустных мыслей.
— Спасибо, непременно воспользуюсь.
— Я искренне надеюсь, что словесная перепалка не будет иметь продолжения за обедом.
— Думаю, будет. — К Брин вернулся насмешливый тон.
Итак, помимо раздражения, которое Алехандро постоянно испытывал при общении с этой женщиной, он теперь обречен еще и на несварение желудка! Он с тоской подумал о своей отлично налаженной еще совсем недавно жизни, до того, как два месяца назад он узнал, что Мигель — его сын. До того, как в нее ворвалась невыносимая Брин Салливан и теперь отказывается исчезнуть.
— Что ж, как пожелаете.
— Если бы все было так, как я желаю, вас бы здесь не было. Вернее, нас с Майклом.
Никто и никогда не разговаривал с ним так, как эта женщина! Честность, которой он только что отдал должное, — это одно, но Брин, казалось, говорит все, что приходит ей в голову. В ее прелестную головку, признал Алехандро, хмурясь.
— Брин…
— Тетя Бри! — крикнул Майкл, барахтаясь в бассейне. — Ты будешь плавать?
— Конечно, дорогой. — Брин грациозно поднялась с шезлонга и потянулась, чтобы вытащить заколку из волос. Они свободно рассыпались по ее плечам.
Алехандро показалось, что время остановилось, пока он наблюдал, как струится золотисто-каштановый каскад живого пламени. Он знал, что Брин — школьная учительница, но она не была похожа ни на одну из тех, у которых учился он.
— Увидимся позже, — коротко бросил Алехандро и быстро зашагал к вилле.
Работать, приказал он себе, противясь соблазну остаться возле бассейна с Брин и сыном. Он отсутствовал целых три дня, и многие звонки и письма требовали его внимания. А еще предстояло встретиться с Антонией…
— Вы находите это удобным? — спросила Брин, когда увидела бесконечно длинный обеденный стол, на дальнем конце которого напротив нее восседал Алехандро.
Выглядел он при этом просто великолепно, переодевшись в черный вечерний костюм и белоснежную рубашку для обеда с человеком, которого в лучшем случае рассматривает как нежелательного гостя.
Не зная, как здесь принято, Брин на всякий случай надела универсальное черное платье до колен на тонких бретельках, которое выгодно оттеняло легкий загар, приобретенный ею у бассейна, где они с Майклом пробыли почти весь день. Бедный малыш уснул, едва коснувшись головой подушки.
Она искоса взглянула на хозяина.
— Вы пожелали Майклу спокойной ночи?
Алехандро подавил вздох — обед, как и следовало ожидать, начался с перепалки.
— Когда я поднялся к нему, он уже спал, — ответил он, понимая, что заработал у Брин очередной минус.
— Значит, вы должны были подняться к нему раньше, — заметила она. |