— Я не подчиняюсь жрицам, а тем более, тебе! У тебя нет власти надо мной и никогда не было!

Торжествующая улыбка озарила лицо Калоны, и он стал так прекрасен, что Стиви Рей невольно залюбовалась им.

— Я просто не понимаю, о чем ты говоришь, — скороговоркой воскликнула Неферет. — Это я всегда находилась под твоей властью, порождение Тьмы!

Калона обвел глазами площадку перед школой, скользнул взглядом по зачарованно глядящим на него недолетка и вампирам, часть из которых недавно поднимала оружие против него, а остальные разрывались между желанием бежать прочь или преклонить перед ним колени.

— Ах, дети Никс, мне грустно смотреть на вас! — воскликнул крылатый Бессмертный. — Подобно мне, многие из вас перестали слушаться свою Богиню. Когда же вы поумнеете?

С этими словами Калона повернул голову вправо и посмотрел на Рефаима, молча ждущего его ответа.

— Ты действительно Запечатлился с Красной?

— Да, отец.

— И ты спас ей жизнь? Больше одного раза?

— Как и она, отец. Ибо она тоже спасла мне жизнь, и не один раз. Это Красная исцелила меня после падения с небес. Это она заживила ужасные раны, которые нанесла мне Тьма, когда я предложил белому быку взять в жертву меня вместо Красной. — Рефаим посмотрел на Стиви Рей. — В расплату за то, что я спас ее от Тьмы, Стиви Рей поделилась со мной подвластной ей силой Света — силой земли.

— Неправда, я сделала это не в расплату! — воскликнула Стиви Рей. — Я сделала это потому, что не могла смотреть, как ты страдаешь!

Медленно, словно этот жест дался ему с большим трудом, Калона поднял руку и положил ее на плечо Рефаима.

— Ты понимаешь, что она никогда не сможет любить тебя так, как женщина любит мужчину? Ты понимаешь, что будешь вечно жаждать того, чего она не сможет тебе дать и никогда не даст?

— Отец, она уже дала мне больше, чем я знал за всю свою жизнь.

Стиви Рей увидела, лицо Калоны вдруг исказилось, словно Рефаим его ударил.

— Я дал тебе свою любовь, мой возлюбленный сын, — сказал Бессмертный так тихо, что Стиви Рей с трудом расслышала его слова.

Рефаим замялся, а когда снова заговорил, Стиви Рей услышала в его словах не только предельную честность, но и боль, которую причинило ему это признание.

— Возможно, в другом мире, в другой жизни, это было бы так. Но в этой ты давал мне лишь власть, суровость и гнев, но не любовь. Только не любовь.

Глаза Калоны вспыхнули, но в их янтарной глубине было больше боли, чем гнева.

— Тогда в этом мире, в этой жизни, я дам тебе еще кое-что: выбор. Выбирай, Рефаим. Выбирай между своим отцом, которому ты верой и правдой служил на протяжении долгой череды столетий, и любовью этой жрицы, которая никогда не сможет принадлежать тебе полностью, ибо всегда будет бояться чудовища, живущего внутри тебя.

Рефаим снова посмотрел на Стиви Рей. Она прочла вопрос в его глазах прежде, чем он успел задать его вслух.

— Это неправда! Когда я смотрю на тебя, я не вижу чудовища — ни внутри, ни снаружи. Я не боюсь тебя. Я люблю тебя, Рефаим.

Пересмешник закрыл глаза, и Стиви Рей похолодела от страха.

Рефаим был хороший, она верила в это, но ведь если он предпочтет ее своему отцу, то тем самым навсегда изменит всю свою жизнь! В его жилах текла кровь Бессмертного, поэтому вечность была для Рефаима понятием буквальным. Может, он не сможет, то есть, не захочет…

— Отец! — Стиви Рей открыла глаза, услышав голос Рефаима. Он обращался к Калоне, но смотрел только на нее одну. — Я выбрал Стиви Рей и путь Богини.