Но во дворе никого не было, только рыжий кот сонно поглядывал на дорогу, то и дело дергая острыми ушами и прогоняя от себя назойливую муху. Из-за деревьев показался всадник – взрослый воин, с опаленным в боях, обветренным лицом. Неждана его прежде не видела.

Спешившись, он взял коня под уздцы и направился к княжескому терему, только не красному – парадному – крыльцу, а к домо́вому, каким пользовалась княгиня и все другие женщины. Из дома вышла мать – Неждана вытянула голову, привстала и хотела было махнуть рукой – думала, что мать ее искать вышла. Но что-то остановило княжну, она притаилась, вслушиваясь в завязавшийся между старшими разговор.

– Не знал, что встречу тебя вновь, Чернава Всеславна… Но молва привела, – проговорил незнакомец матери, будто знакомой.

Мать спустилась с крыльца, взяв рыжего кота на руки, направилась от терема вглубь сада – неторопливо и величественно. Воин направился за ней, как привязанный. Девочка видела, он не мог отвести взгляда от материнского профиля, ловил каждое ее движение, вздох, будто зачарованный. Будто княгиня имела над ним великую власть.

– Не скажешь ничего? Неужто не узнала ты меня? – голос мужчины дрогнул и в то же время изменился, стал тише и будто темней. Княжна, слышавшая теперь каждое слово, закусила губу, не зная, что лучше – выдать себя или подождать.

– Узнала, Радимир, – прошептала мать и развернулась к витязю, платье легло вокруг ног тяжелыми складками. – Долгие зимы ждала, уж не думала, что свидемся.

Мужчина, бросив поводья, рухнул перед княгиней на колени, обхватив бедра прижался лбом к мягкому женскому животу.

Мать не шелохнулась, смотрела на него строго.

– Зачем сейчас пришел?

– Прощенья мне нет… Но иду я в земли дальние, к морю Окияну, и, чаю, не вернусь я боле к родным соснам, – прошептал.

Чернава продолжала гладить кота, будто и не было у ее ног коленопреклоненного витязя.

– От меня чего ждешь? – проговорила.

Мужчина вздрогнул, будто от пощечины. Поднял глаза:

– Слова прощального. Пронесу его через всю землю, заберу с собой, в землю черную, чужбинную, а коли Мара велит мне к себе пожаловать, то унесу в могилу.

Неждана слушала их разговор, видела лицо матери, видела склоненную перед ней повинную голову неизвестного воина Радимира, но ничего не понимала. Что связывает их? Зачем пришел этот мужчина. О чем просит? В чем провинился перед матерью?

Но происходящее завораживало, лишало возможности двигаться от любопытства и заставляло детское неискушенное сердце биться часто-часто в понимании – что бы сейчас не происходило, это глубоко тайное, запретное. Это не позволено было видеть никому, от того мать увела витязя подальше от дома, за деревья, подальше от людских глаз и молвы.

Княгиня перехватила кота удобнее, свободной рукой дотронулась до плеча воина:

– Ступай с миром. Прощенья не ты должен просить, а я у тебя.

Мужчина перехватил ее руку, припал губами к запястью. Неждана видела, как тяжело поднимаются его полечи в беззвучном стоне.

– Как же так случилось, Чернава?

Княгиня мягко высвободила руку, прижала ее к груди:

– Не вернешь ничего… Ступай.