У двери послышался шорох.

– Княжна, спишь? – Голос Леси, приглушенный плотно запертой дверью.

– Нет, читаю еще, – отозвалась Неждана и нахмурилась: вдруг служанка захочет войти, придется все приготовления рушить. Опережая просьбы служанки, зевнула: – Мне уже лучше, спать ложусь… И ты спи!

– Если что, я тут, в горнице, за дверью. Что нужно будет, кликайте!

Неждана закатила глаза:

– Хорошо, – и попрыгала на кровати, зашелестела одеялами, будто устраиваясь для сна. Зажгла и тут же загасила свечу, чтобы запах прогоревшего фитиля обманул настырную Лесю.

Прислушалась – служанка в самом деле устраивалась на ночлег под дверью.

Княжна поморщилась: вот упертая.

Но спорить бесполезно. Спорить – это привлечь к себе внимание. Поэтому она притихла, ожидая, когда служанка уснет. Ноги застыли – из приоткрытого окна потянуло ночной свежестью. Неждана забралась в кровать и обхватила ледяные пальцы руками. За шиворот тонкой сорочки забиралась вечерняя прохлада. Внизу, на княжеской половине, шумно гудела пирушка, гремели мужские голоса, смех и пляски скоморохов. Из-под двери в светлицу доносилось ровное посапывание и тихий храп служанки.

«Пора!», – бесшумно соскользнув с постели, Неждана на цыпочках прошла к сундукам.

Сдернув с них шелковые накидки и переложив на лавку плоские подушки с персидским узором, откинула крышку у ближайшего. Достала со дна мужскую одежду, обувь. Из другого – еще раз предварительно прислушавшись к мерному дыханию Леси – короткий меч в неприметных ножнах. Ловко оделась, плотнее заплела волосы в косу и убрала ее, закрепив ее короткой бронзовой спицей. Покосилась на распахнутое нутро сундука – на дне остался припасенный холщевый мешок, внутри которого – сухари, фляжка с водой и несколько кусочков вяленого мяса. Все это ей понадобится, но не сегодня. На ноги надела мягкие сапожки из оленьей кожи, легкие, без каблука, от того особенно бесшумные и удобные. Закрепила на поясе оружие, спрятала под накинутый поверх кафтана короткий дорожный плащ. Присев на одно колено, приподняла угол сундука, вытянули из-под него темную тряпицу, развернула ее – на ладонь тяжело лег небольшой кошель. Неждана сунула его за голенище.

Подтянув пряжку и накинув на глаза капюшон, она еще раз оглядела свою комнату, оправила одеяла и приоткрыв шире окно, подтянулась и села на подоконник. Осторожно вылезла наружу, ступила на карниз, по нему – на выступающие слеги нижнего этажа, подобралась к крыше крыльца, но не спустилась с нее, а перебралась к соседнему окну и перемахнула через водотечник. Уже оттуда забралась на охлупень, прильнула к нему, отдышалась.

Во дворе было безлюдно. Легкая дымка кутала травы, опутывала паутиной ночных грез кусты. Тянуло запахом горячих угольев, можжевельником и – совсем немного – полынью. Ночь еще не занялась, тусклая луна едва показалась над крышами, а серые сумерки уже плотно укрывали беглянку. Неждана посмотрела вниз – за двором тянулся загон, за ним – сараи и работные постройки, в которых сейчас, она предполагала, сновали слуги – она слышала их неспешные разговоры, смех.

Значит, ей туда нельзя.

Придерживаясь за стамики в форме солнечных дисков, девушка перебралась в соседнее крыло, бывшее когда-то материнскими покоями, и спустилась по опорному столбу вниз.