|
– А княгиня?
Артемий мотнул головой:
– А вот о том, батюшка, не ведаю – когда дверь-то мы выломили, светлица вот такой и была. Мужики, что на дворе были, видели, как из окна выбралась тварь жуткая, хтоническая, о шести лапах, зубастая, как пес, зловонная. Ростом выше человека. Выломав тут все, она спрыгнула да помчалась в лес… Как ворвались мы, княгини в покоях не было… – он поднял виноватый взгляд. – Думаем, тварь эта княжну в покоях матушки поджидала. Может, она того… Княгиню и прикончила.
– Глупости не мели! – прикрикнул князь, сверкнув глазами. – Кто тварь в покои пустил? Как могла она в покои пробраться незамеченной?
Артемий молчал. Князь вскочил, схватил служку за грудки:
– Измена?!
Артемий запротестовал, осел в руках господина. Залепетал, утирая пот со лба:
– Что ты, что ты княже! Не ведаю я… Но измены не могло быть. Сам посуди – как тварь такую тайно в терем провести, как в покоях упрятать? Ты же сам видел, что сотворила она, выбираясь наружу!
Князь резко отпустил служку, он едва сдерживал раздражение.
– Волхва зови… – рявкнул.
Артемий выдохнул с облегчением, засуетился, довольный тем, что его тяжкое бремя сообщить князю о гибели супруги, завершено. Пролепетал, махнув неопределенно за дверь:
– Так позвали уже…Тут он.
В самом деле, за его спиной появилась темная фигура волхва из Пустоши. Выпроводив служку, он притворил за ним дверь, обошел разгромленную спальню Чернавы, замер, скривившись, над зловонной лужей. Проговорил сухо:
– Я говорил тебе, княже, не к добру она в доме.
– Я не полоумный, чтоб мне сказанное повторять. Сейчас делать что?! – Олег посмотрел на волхва, плохо скрывая досаду и злость.
Тот покачал головой. Обошел комнату еще раз, осмотрел внимательно следы когтей, отпечатавшиеся в дереве. Кивнул на разбросанные на полу лоскуты:
– Княже, а ты на это посмотри, это ли не одежа княгинюшки? – он пошевелил посохом перепачканные слизью ткани.
Князь посмотрел небрежно, пожал плечами:
– Почем же мне знать… Надо у Ольги да Ядвиги спросить, во что они Чернаву накануне наряжали.
Волхв усмехнулся:
– Ты глупость-то не мели. Не к лицу тебе, княже. Тряпье-то дорогое, кто еще мог носить его.
– Да какая разница?! – князь кулаком ударил по стене.
Волхв примирительно хмыкнул, поцокал языком:
– А ты не кипятись, княже… Крови следов нет, а тряпье разорванное есть.
Олег смотрел на ворох тканей, среди которых без труда узнал сорочку, в которой не так давно уже видел супругу. Молчал. Волхв, между тем, продолжал:
– Думаю, княже, тварь эта шестилапая, что перепугала домо́вых, да дом разгромила – это и есть княгиня…
Князь побагровел лицом, прошептал с угрозой:
– Да ты в своем уме, Черновец?!
– А ты сам думай, княже, говорю же тебе. Держи голову в холоде… Все говорит о том, что прав я был – одержимая она, проклятая. Ежели бы раньше меня послушал, ничего бы этого не случилось. А сейчас – на тебе вина. И будет больше, ежели Чернава, в тварь обращенная, людишек начнет баламутить да на деревеньки нападать, воруя скот да разоряя посевы. |