|
Разорвав связь между княжной и Жницей, он будто на мгновение ослабил ночную тварь – та слепо огляделась. Схватив онемевшую от страха девушку за шиворот, юноша поволок ее к деревьям, в противоположную от Жницы сторону. Неждана, округлив глаза, кричала – тонко, истошно, разрывая барабанные перепонки и пугая лесную мелюзгу.
Аптекарь отбросил ее за кусты, спрятав от Жницы, сорвал с шеи флакончик с разбавленным росной водой зельем и, вскрыв его, запустил его в бросившуюся было за Нежданой Жницу – золотой фонтан брызнул на ее кожу, оставив белые пузырящиеся ожоги. Жница взвыла и отпрянула. Остановилась в нерешительности. Мгновения замешательства хватило, чтобы Лесьяр скрылся за кустами, успев схватить перепуганную Неждану за руку и, кинув в траву поворотный камень, шагнуть в распахнувшуюся бездну.
Неждана, наблюдая, как мечется за деревьями Жница, лепетала:
– Что же я наделала…
Часть 4. Чара
32
Солнце еще не коснулось вершин сосен, когда к теремному дворцу прискакал гонец:
– Княже! – рухнул в ноги с порога. Олег встал, чуя – недобрые вести привез гонец. Открытая книга, что читал в ночи, соскользнула с одеяла, упала на пол. Ударившись уголком, захлопнулась. «Знахарские рецепты средиземноморья» – буквы блеснули в солнечных лучах.
Гонец, как был, на коленях, подполз ближе:
– Княже, беда пришла, откуда не ждали: княгинюшка исчезла. Дворец разорен, опочивальня матушки нашей разрушена.
Олег ожидал чего угодно, но не этого. Брови сомкнулись в одну линию, лицо потемнело: княжна исчезла, княгиня следом за ней. «А не звенья ли это одной цепи?» – сердце глухо заколотилось, едва не выскочило из груди, гнев затопил разум, застелил глаза.
– Коней седлать! – рявкнул служке. – Дружину ко мне…
Он выскочил на крыльцо, вскочил на подведенного к нему жеребца, пришпорил, не дожидаясь дружины, помчался вперед – к дому. Мчал, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, ветер стегал спину. Где-то за перевалом гремела гроза, будто отголоски того, что творилось на душе князя: дочь обманула его.
«Лживое семя!», – ноздри трепетали от гнева, хватали ставший влажным и липким воздух. За спиной слышался лошадиный топот – это верная дружина догоняла его. Нагнали на полпути к мосту.
Олег, срезав путь, направил жеребца к броду. Разгоряченный конь фыркал, высоко поднимал лобастую голову и сбивал с кончиков ушей холодные брызги, копыта скользили по мху и камням.
– Н-но, но! – князь пришпорил коня, направил к берегу. Скатываясь снова и снова в ледяную воду, он кое-как выбрался по крутому склону на берег. Опять пришпорил на коня, не позволив ему отдохнуть. Он задыхался.
«Дочь выкрала Чернаву, чтобы не позволить перевезти в скит», – пульсировало в висках, не позволяя остановиться и перевести дух. Память услужливо подбрасывала воспоминания, которые так недавно радовали отцовское сердце – покорный взгляд, послушные речи, девичий наряд да достойные ответы Званко.
«Все ложь!» – красным маревом затмевало мысли, но одного взгляда на изувеченный двор, выкорчеванные березы и столетние сосны, брошенные тут же, словно щепки, свернутую кровлю конюшен, хозяйственных построек ему хватило, чтобы понять – в дело вмешалось что-то еще. |