Изменить размер шрифта - +
Ежели бы раньше меня послушал, ничего бы этого не случилось. А сейчас – на тебе вина. И будет больше, ежели Чернава, в тварь обращенная, людишек начнет баламутить да на деревеньки нападать, воруя скот да разоряя посевы.

Князь осел. Опустившись на лавку, закусил губу, положил голову на скрещенные руки. Качнул, будто сам с собой спорил.

– Что хочешь ты? – прохрипел.

Волхв выпрямился, вздохнул. Посмотрел на князя строго, сверху вниз, как на подданного.

– Извести ее надо… Знаю обряд один, безотказный. Только слово скажи, все сделаю…

Он выжидательно замер, встал перед князем, положил пожелтевшие от старости руки на наконечник посоха. Он так еще больше походил на старого ворона: Олег мрачно отвел взгляд, нахмурился.

– Я велю изловить ее. Если ты прав, хочу убедиться в этом сам… Ступай, волхв.

Старик недовольно качнул головой, сверкнул глазами, но спорить не стал, удалился, тихо притворив за собой дверь.

Князь остался один. В окно влетел воробей, опустился на угол перевернутой кровати, чиркнул коротким клювом по дереву. Посмотрел на человека.

– Что скажешь, дружочек? – спросил у него князь и отвернулся. – Хотел, как лучше, получилось только бед наворотить, – он растер лицо рукой, будто надеясь стереть с него усталость. – Думал, выдам Неждану замуж, отлипнет от матери, своей жизнью займется… Детишки пойдут, хозяйство, дела государственные. А то ж заживо похоронила себя рядом с Чернавой… Все пути хотел обрубить, даже про свадьбу свою ляпнул… А оно видишь, как вышло… – он тяжело вздохнул, перевел дыхание. – Теперь ни жены, ни дочери.

Воробей, склонив голову, слушал внимательно. Князь сунул руку в кошель, нашел там несколько крошек, аккуратно ссыпал их на ладонь, положил на бортик кровати – угостил воробья. Наблюдая, как птица клюет хлебные крошки, пробормотал.

– Эх… Кабы Званко нашел ее скорее.

 

33

 

Вынырнув в стороне от Жницы, Лесьяр поднял с земли путевой камень – еще горячий, сунул его за пазуху, огляделся.

– Зачем я это сделала? – бормотала Неждана.

Она стояла, прислонившись к стволу, бесцельно смотрела в пустоту и повторяла раз за разом: «Зачем я это сделала?»

Лесьяр хмуро покосился на нее, собрал горсть прошлогодних веток, черных от сошедших морозов, ворох еловых веток, пристроил в корнях березы и поджег. Положив на горку тлеющей листвы склянку со снадобьем, обещанным Яге, присыпал ее землей и подождал, когда склянку окутает сизый дымок. Склонившись к тощему костерку, прошептал:

– Хранительнице чертога Марены шлю, в счет уплаты долга.

Дымок стал еще более плотным, скрыл склянку. А когда развеялся, склянка исчезла. Тогда Лесьяр затушил костерок, засыпал его землей. Встал. Оправил кафтан.

– Зачем я это сделала? – Неждана уселась на голую землю, обхватив колени руками, раскачивалась из стороны в сторону. Выглядела больной, с лихорадочным блеском в глазах и блуждающим взглядом.

Аптекарь подошел к ней, протянул руку:

– Пойдем, мы здесь слишком близко. Жница может нас найти.

Девушка подняла голову, прошептала:

– Это я виновата…

– Ты, – просто согласился Лесьяр.

Девушка вздрогнула, будто от пощечины, замолчала, перестала плакать.

Быстрый переход