Но тут к еще не закрытой дверце подошел один из тех прохожих, что столпились вокруг них.

— Пожалуйста, не уходите, — сказал он умоляюще. — Ваше представление намного интереснее, чем у клоунов, честно!

Большой дом на Виргиния-стрит был полон. Приглашенные, перезнакомившись и освоившись, бродили от компании к компании с бокалом в руке, рассказывали соленые анекдоты и распевали песни, которые даже солдаты петь не рискнули бы. Диксон, поставив машину у веранды, сновал среди гостей, как челнок, пытаясь навести хотя бы подобие порядка. Одна часть гостей приехала с венчания в церкви, а другая — совершенно незнакомые люди — явилась из ресторана «Виндоуз», когда закончился конкурс на лучшее блюдо из устриц.

— Это мои друзья-лодочники, — объяснил их присутствие Элмер Картер. — Ну, разве стоит выходить в такой дождь на улицу ради каких-то фестивальных зрелищ? Вот пропустить стаканчик-другой сидра — это я понимаю. Я сегодня столько его выпил, что Большому Фрэнку и не снилось! Вы чем-то расстроены?

— Нет, что вы! — улыбнулась Мэг, а про себя подумала: в конце концов, это друзья мужа, и не к лицу жене ссориться с ними. Первый день супружества, а мы врозь! Потерпи, Джеб Лейси, еще несколько дней — и у нас все наладится!

Она посмотрела на мужа. Насколько ей было известно, он пил далеко не первый бокал, и по его лицу блуждала бессмысленная улыбка. У Мэг из головы не выходил один из секретов супружеской жизни, о котором ей поведала бабушка: выходя замуж, принимай мужчину таким, каков он есть, и не выходи замуж за того, кого ты собираешься из него сделать.

Мэг покачала головой, и внезапно ее обожгла страшная мысль.

— Боже мой! Где ребенок? У меня на руках был ребенок! — закричала она.

Джеб бросился к ней, протискиваясь сквозь толпу.

— Элинор потерялась! — Мэг не на шутку перепуталась.

— Какая чепуха! Она в манеже, — сказал он. — Я сам ее туда посадил. Переодел и посадил.

— Джеб Лейси, разве можно столько пить? Что же, мой муж пьяница?

— И это называется пьяница? — рассердился Джеб, как бы отсекая взмахом руки необоснованные обвинения. — Ты бы лучше подсчитала, сколько выпил Элмер за двадцать минут, что мы стояли в палаточном городке. Он купил там две бутылки, а теперь у него только одна!

— Видела бы тебя твоя мама, — сказала Мэг, тяжело вздохнув.

— Не увидит, она в Париже, — парировал Джеб.

Тут раздался звонок в парадную дверь. Диксон пошел открывать. В кабинете в это время кто-то рассказывал собравшимся очень смешной анекдот. От взрыва хохота чуть не рухнул потолок. Одна женщина что-то громко кричала. Залаял Рекс, заплакала Элинор. И сквозь этот невообразимый шум было слышно, как резкий женский голос произнес у входной двери:

— Разумеется, это мой дом. Дом моего сына, что, впрочем, одно и то же. А эта толпа уголовников откуда? Где здесь телефон, я вызову полицию! Немедленно успокойте этого противного ребенка!

Диксон, великан Диксон попятился от двери, медленно, но попятился! Гости застыли. Хотя тишину и нельзя было назвать полной, перемена была разительная.

Мэг, вопреки старомодному методистскому воспитанию, отпила немного вина для храбрости.

— Ты слышал? — обратилась она к Джебу. — «Этот противный ребенок»! Вот так сказанула! Сейчас пойду и… Да кто она такая?..

Джеб, благодаря своему росту видевший поверх голов гостей, что происходило у двери, взял Мэг за руку и, крепко сжав ее, сказал:

— Вам оказана высочайшая честь, мадам, лицезреть вашу свекровь! — Он неуклюже поклонился и громко икнул.