Внизу хлопнули дверью. Раздался громкий голос Гвен:

— Мама, какими судьбами? А я-то думала, что ты никогда не покинешь Францию!

Миссис Лейси что-то сказала, понизив голос.

— Деньги? — со смехом переспросила Гвен. — Наверху?

На лестнице послышались быстрые шаги. Она бежит по лестнице, догадалась Мэг. Ну почему я чувствую себя такой старухой? Скажи мне сейчас: поднимись по лестнице, так я бы поднималась ползком, не иначе. До чего же длинный день — словно вечность! Теперь я замужняя женщина и все будет по-другому… или нет? Если я начну перевоспитывать Джеба, станет ли он перевоспитывать меня? Он выучил все заповеди Джона Уэсли? Как бы не так! Желаемое выдается за действительное! Я стану… Нет! С чего мне надо начать, так это изо всех сил стараться быть хорошой женой и прекрасной матерью. Прямо сейчас и начну. Ну-ка, Элинор, сменим подгузники!

Вот за этим занятием Гвен их и застала, когда заглянула к ним в комнату.

Сестра Джеба выглядела сейчас лет на десять моложе, чем утром на их свадьбе. Одетая в брюки с белой блузкой, аккуратно причесанная, она улыбалась той особенной улыбкой, которая делала их с братом такими привлекательными.

— Мэг, ни за что не догадаешься! — Гвен закружилась в пируэте. Затем наклонилась над малышкой и пощекотала ей животик: — Какие мы хорошенькие!

— О чем это я никогда не догадаюсь? — спросила Мэг, а про себя подумала: что же заставило Гвен сменить неприязнь к детям на безграничное обожание? — Ума не приложу, скажи лучше сама! — предложила она.

— Уэнделл и я…

Гвен могла не продолжать, все и так ясно. Дело идет к флердоранжу и свадебным колоколам.

— Он понял, почему я… не смогла тогда, в первый раз, и терпеливо ждал все эти годы, и…

Тут малышка пнула Мэг пятками и, довольная, радостно загулила.

— …мы решили пойти, — продолжала Гвен, — в столицу округа и попросить судью Патриджа оказать нам честь и…

— И мама, и брат, и я — все в сборе, — перебила ее Мэг. — Не лучше ли тебе поговорить с преподобным Стэнтоном? Такой необычный месяц — сразу две свадьбы. Вдруг он согласится сыграть вторую за полцены?

— Какая ты наивная! — сказала, давясь от смеха и рухнув на кровать, Гвен. — Это только для молоденьких влюбленных и девственниц — ни то ни другое ко мне не относится. Я даже одеваться во все белое не собираюсь. Кстати, давай я помогу тебе снять подвенечное платье.

Застежка платья Мэг — «молния», идущая вдоль всей спины, — была скрыта декоративной планкой с нашитыми на нее крохотными пуговицами-жемчужинками. Мэг несколько раз пыталась расстегнуть «молнию», но тщетно — ее заедало. Теперь же, с помощью проворных пальцев Гвен, замок легко пошел вниз, и платье соскользнуло на пол.

— Если не наденешь белое, то признаешься, что не девственница. В обряде венчания нет такого требования, чтобы жених и невеста признавались в своих грехах. Все, что вам нужно, так это поклясться любить и почитать друг друга в болезни и в здравии…

— …пока смерть не разлучит нас, — прошептала Гвен. — Я помню эти слова. В церкви вы выглядели так, словно смерть вот-вот разлучит вас, сразу же после венчания.

— Не выйдет! — сказала Мэг. — Он жив-здоров, и я с радостью стану почтенной дамой, матерью семейства, как моя бабушка. Она совершенно справедливо считает, что все Лейси святые!

Вне всякого сомнения, Гвен была истинной сестрой Джеба. Подмигнув золовке, она со смехом сказала:

— Ну конечно, мы все святые!

Когда через несколько минут в комнату вошел Джеб в сопровождении Рекса, шедшего за ним по пятам, все три женщины весело смеялись.