А теперь у Жени отчим. Куда делся папа? Ушёл? Почему? Злые языки имели к этому какое-то отношение. Какое? Отчим сказал: «Соловьёв здесь больше не живёт». Ничего себе — жил, жил человек, папа двух дочек, катался на велосипеде, возил Аньку в ясли на санках. А теперь, здрасьте, не живёт. Бедная Женя, ох бедная, бедная. А бедная Женя вроде ничего, не похожа на бедную. Грызёт яблоко, будто её не касается всё это.

— Мальвина, а на продлёнке что было?

— Марь Юрьна сказала, что в субботу мы пойдём в зоопарк. А он хороший, Жень?

— Зоопарк?

Женя нарочно притворяется. Она прекрасно поняла, о чём спрашивает Мальвина. А Мальвина прекрасно видит, что Женя не хочет обсуждать с ней свою жизнь. Видит, но не приставать не может. Рот от любопытства приоткрыла, круглые глаза стали ещё круглее, так широко они раскрыты.

— Я, может быть, поправлюсь к субботе, — говорит Женя. Она хочет говорить про зоопарк и ни про что больше.

Но Мальвину не собьёшь, она тычет пальцем на стену:

— Он хороший? Отчим. А, Женя?

— Хороший, — вздыхает Женя, — он хорошо относится к маме. Он подарил маме шаль за сорок пять рублей, белую в цветах, он сделал Аньке кукольную коляску лучше покупной, Анька её в сад с собой таскает, не расстаётся. А мне он купил домино. Поняла? И отстань, пожалуйста.

— Разве девочки играют в домино? — растерянно спрашивает Мальвина. — Зачем тебе домино?

— Играют. Это очень просто, можно научиться. А на домоводстве фартуки шили?

— Шили, шили. У Симы красивый фартучек получился: здесь синий горошек, а здесь красный горошек. Здесь карманчик и здесь карманчик, а тут оборочка. Женя, а как ты его зовёшь?

— Где оборочка? Вот здесь?

— Ну скажи, жалко, что ли? Папой зовёшь? И Анька — папой?! Какой ужас!

— Ничего не папой, дядей Толей зовём.

Тут из соседней комнаты выходит этот самый отчим. Низенький, широкий, какой-то квадратный. И никаких кудрей, а розовая лысина, хотя лицо молодое. Только небритое. Мутноватые сероватые глаза уставились на Мальвину.

— Это девочка из моего класса. Мы вместе ходим на продлёнку. — Женя говорила спокойно. («Гордая», — опять подумала Мальвина.)

— Дружите, значит, — сказал он, — это хорошо. Без друзей нельзя, друзья для человека — это всё. Я вот тоже сейчас пойду к друзьям. Они ждут меня, мои друзья. — И ушел.

Женя сидела, опустив голову, волосы прикрывали глаза.

Мальвина стала собираться, давно пора домой.

— Мама там, наверное, с ума сходит, — говорила Мальвина, надевая пальто, — и папа, конечно.

Ей показалось, что Женя опустила лицо ещё ниже. «Ну что я несу? — спохватилась Мальвина. — Всё-таки я дура. Катя Звездочётова права».

Бежит Мальвина через двор. Вон окна её квартиры, в них яркий свет. Все, наверное, дома, её ждут, и она бежит к ним. Как хорошо. Как хорошо, когда мама дома и папа дома. И они сходят с ума, если ты задерживаешься.

Назавтра Катя Звездочётова спросила:

— Мальвина, говорят, у Женьки Соловьёвой отец ушёл. Отчалил, говорят. У неё, говорят, теперь новый папа.

Они сидят рядышком на скамейке в углу двора, кругом носятся ребята. И Денис катается верхом на Серёже, и Майя Башмакова бежит с горы, а Люда Обручева прыгает через резиночку вместе с Ниной Грохотовой, к ним подошла Кира Сухиничева.