|
Может, она как раз сейчас сидит и книгу пишет. А он совершенно зря торчит на лестнице. В классе продолжается веселье — вот что-то грохнуло. Интересно, что бы это могло быть? Денис с парты прыгнул или шкаф упал? Бесится четвёртый «Б». Каждому охота беситься, но не всем удаётся. Самый безответный и слабохарактерный топчется на лестничной площадке. А писательница не идёт, и он, Коля Ежов, почему-то уверен, что она и не придёт, такое у него предчувствие. Но разве Звездочётовой объяснишь? Она-то, эта Катя Звездочётова, наверное, в предчувствия не верит — ей и так хорошо живётся, все вокруг неё крутятся, все ей поддакивают. А Коля Ежов в предчувствия верит. И сейчас он знает — не придёт писательница.
И тут появляется писательница. Она не спеша поднимается по лестнице, тяжело вздыхает. Может, у неё болит сердце. Так же вздыхает на лестницах Колина бабушка. Коля смотрит вниз. Лицо у писательницы совершенно обыкновенное. Если бы Коля не знал, кто она, — ни за что бы не догадался, что это писательница. Вот она увидела его, сразу заулыбалась, каждому, наверное, приятно, когда оказывают уважение, встречают на лестнице. Она вспомнила, как зовут этого мальчика с треугольным лицом, светлыми бровями и тонкими бледными губами. Она немного гордится своей хорошей памятью: — Здравствуй, Коля! Но он не отвечает. Мгновенно повернулся к ней спиной и полетел в класс. Ворвался и закричал: — Пришла! Писательница! Вон она идёт! Он же знает, зачем его посылали встречать: чтобы предупредил. И он предупредил. Можно как угодно относиться к Звездочётовой, но не послушаться её нельзя. Сразу же все попрыгали на свои места, сидят, дышат. Дети как дети. Только взмокшие волосы, горящие глаза, красные щёки. Писательница спрашивает: — У вас был свободный урок? Коля удивляется: «Откуда она узнала?» Все орут: — Да! — Свободный! — Вера Петровна на совещании! — Мы вас ждали! — Вы к нам пришли! Они кричат и кричат. Писательница серьёзно спрашивает: — Разговаривать можете? Или в другой раз встретимся? — Можем! — Сейчас! — А в другой раз — ещё! Они весело вопят, писательница села, смотрит, слушает, вроде не злится. Коля Ежов разглядывает её лицо, почему-то она кажется Коле грустной. Или уставшей? Катя Звездочётова грозно сверкнула на всех глазами, брови сдвинула, крикнула: — Тихо! Стало тихо. Авторитет у Кати Звездочётовой. — Кто прочёл мою книгу? — спрашивает писательница, все поднимают руки — они прочли. — Понравилась вам книга? Коля замечает, что она вытирает платочком лоб. Волнуется, что ли? Он тоже утирает лоб, когда волнуется. Только, конечно, не платком, а рукавом. Или просто ладонью. — Понравилась! — А я два раза прочитала! — Во какая книга! — Денис выставил большой палец. — А у меня мама отобрала и сама стала читать. — Маме-то зачем? — Это Руслан. — Да она говорит, что детские книги — не только для детей, но и для взрослых. — Может, и правда! И тут Коля Ежов вдруг решился: — Можно спросить? — Конечно, — ответила она, а все притихли, потому что не привыкли, чтобы Ежов вылезал вперёд. Такой всегда тихоня, Ежов-то. Он встал, вытер лоб рукавом: — У вас там про ребят — про Таню, про Серёжу. Все похожи на настоящих. А это всё было на самом деле? Или вы придумали? Почему она смеётся? — Знаете, даже смешно. |
