У Дениса глаза становятся узкими, как у разъярённого тигра.

— Ах, ты так! Ну, Босоножища! Теперь всё! Завтра получишь!

Она должна испугаться! Ишь, расхрабрилась! У неё же нет выхода — завтра ей придётся появиться в школе. Но она, эта Майка, отвечает:

— А я не боюсь! Не боюсь тебя ни капли!

И он прекрасно понимает — правда не боится.

Форточка захлопывается громко, как будто ударил салют.

Убегает Катя Звездочётова, отщипывая кусочки батона.

А Денис, как побитый щенок, тащится по улице. Майя смотрит из-за шторы. Он даже ледяную дорожку обошёл стороной, не разбежался, не прокатился. Ему не до того. Вот так, Денис. Не всегда ты главный победитель. Хотел покрасоваться перед своей Звездочётовой? Вот и покрасовался. А Майю не победил. Нет, не победил. И Петрушку из неё не сделал. Сам ты, Денис, оказался сегодня Петрушкой из кукольного театра. А Майя Башмакова — нет. Такой она человек — Босоножка-Туфелька.

Мама зовёт:

— Майя, иди, наконец, ужинать.

До чего же вкусная сегодня жареная картошка!

— Ох, хорошо! — Майка похрустывает квашеной капустой, — Я, мама, знаешь как проголодалась? Обед был вон когда! А ужин — вон когда!

Как много произошло сегодня с Майей между обедом и ужином. Ей даже кажется, что она повзрослела за эти часы. А что ж? Может быть, так и есть. Ведь иногда человек взрослеет не постепенно, а рывками. Возможно, в этот синий зимний вечер и был такой рывок?

— Знаешь, мама, почему я долго не шла? Мы играли в снежки.

Мама мечтательно улыбается:

— В снежки. В своё время я очень любила играть в снежки. Волшебное необъяснимое чувство — тебя лупят этими снежками, а тебе нисколько не больно, не обидно, а только весело. Чем больше в тебя кидают, тем тебе веселее. Правда, Майка?

— Конечно. Чего обижаться? Это игра. Правда, мама?

— Да, игра, конечно. — Мама вдруг спросила серьёзно: — Майка, кого это ты не боишься? Если не секрет.

— Некрасиво подслушивать, — быстро отвечает Майка.

— Подслушивать! Ты кричала на весь микрорайон. Ну? Кого же ты не боишься?

— Я-то? — Она опять, как на лестнице, вздёргивает подбородок. Лёгкие волосы взлетели и снова легли на лоб. — А никого! Ну совсем никого и ничего я не боюсь.

Мама продолжает смотреть на неё, глаза у мамы почему-то становятся грустными. А может, это кажется, что грустными.

— Пей чай, моя смелая прекрасная дочь.

Мама подвигает к Майке полную вазочку конфет. Но Майя отодвинула от себя конфеты.

— Не хочется. Я, мама, не очень люблю конфеты.

— Да? С каких это пор?

— С сегодняшнего дня, кажется.

Девочка-боксёр

Игорь Иванов сидит на дереве, довольно высоко над землёй, он ждёт Армена. Но Армен почему-то опаздывает. От нетерпения Игорь вертится, пересаживается поближе к стволу тополя, а потом опять отодвигается подальше. Сук, на котором он сидит, корявый, промёрзший насквозь, и сидеть на нём не так уж удобно. К тому же Армен долго не идёт, а Инга может появиться в любую минуту.

И тут, как назло, в конце улицы появилась Инга вместе с Ниной Грохотовой. Так и есть! Она уже здесь, а его всё ещё нет. Ну почему этот человек исчез тогда, когда он особенно нужен?

Игорь уже собрался слезть с дерева и бежать за Арменом. И тут Армен показался в другом конце улицы, он выскочил из школьных ворот и пустился прямо к старому тополю. Вот он машет варежкой, радуется, что Игорь уже там.

— Быстрее же! — кричит Игорь и опять подвигается, чтобы Армен мог сесть с ним рядом.