— Инга! Фу!

Собака послушалась, пошла рядом, солидно переставляя свои кривые лапы. А писательница обернулась, увидела Нину, подошла:

— Вот какая твоя знаменитая Инга! Красавица. А зубы! Можно её погладить?

— Гладьте, конечно, она не злая.

Инга улыбалась, она прекрасно всё понимала.

— Любит, когда ею любуются, — говорила писательница, — все красавицы к этому небезразличны.

— Весной мы с Ингой будем участвовать в собачьей выставке, — сказала Нина и встала так, чтобы писательница заметила наконец куртку. Но она не замечала. Как можно не заметить, во что одета Нина Грохотова? Нет, не замечала. Гладила Ингу, о чём-то говорила.

— Инга получит золотую медаль, — сказала Нина, — у неё отличная родословная.

— Правда? — рассеянно спросила писательница. — Золотую? Извини, вон идёт мой автобус. Я к вам скоро приду — поговорим!

И тут Нина вдруг обратила внимание на сумку писательницы.

Это была потрясающая сумка! Она была меховая, жёлтые и чёрные полосы пересекали сумку. Из чего она? Из тигра? Из пантеры? Нина успела спросить:

— Из чего ваша сумка?

Но писательница не слышала, она мчалась за автобусом.

Если бы Нина была писательницей, она бы никогда не бегала за автобусами. И вообще, писательница, а ездит в автобусе. Если не умеет водить машину, взяла бы такси, вон они стоят у ресторана, свободные такси с зелёными огоньками.

Придёт к ним писательница. Теперь Нина знает, о чём она её спросит. Об этой прекрасной сумке, вот о чём. Где её достать? Из чего она сделана? Нину даже слегка трясло, уж очень ей хотелось такую сумку — необыкновенную, единственную в мире.

Давно уже никого не высылают встречать писательницу — она приходит к ним часто, иногда и без приглашения. Забежит мимоходом: «Давно мы не виделись, как вы тут?» Побудет немного, поговорит с кем-нибудь из ребят или с Марией Юрьевной, скажет: «Ладно, некогда рассиживаться» — и уйдёт. На прощание пообещает: «Скоро и всерьёз приду, тогда поговорим обо всём». Мария Юрьевна советует: «Готовьте вопросы». И не совсем понятно, кому она даёт этот совет — ребятам? А может быть, писательнице? Или всем сразу?

И вот сегодня писательница пришла. Она никуда не спешит. Это же всегда заметно — спешит человек или нет. Сегодня не спешит — и глаза неозабоченные, и движения неторопливые.

Нина сразу села на первую парту — хотелось получше рассмотреть тигровую сумку. Но сумка была не та. Писательница стояла посреди класса и держала под мышкой обычную чёрную сумку на «молнии». Совсем не модную. Нина даже огорчилась. Ну как она не понимает, с какой сумкой надо ходить? Если бы у Нины была тигровая сумка, она бы всегда её носила, пусть все ахают.

Нинина мама часто говорит: «Вещи не должны быть обыкновенными. Ни мебель, ни магнитофон, ни тем более одежда». Мама совершенно права. Человек, особенно девочка, должен выделяться. Сегодня Нина надела новую кофточку. Посмотришь издали — Нина как все, в пионерской форме: белый верх, тёмный низ. А приглядишься — на воротничке вологодское кружево, на рукавах строчка, на манжетах оборочка. Все пришли чистенькие, как будто их самих выстирали и выгладили. А Нина пришла ещё и нарядная, необыкновенная у неё кофточка. Пусть никто ничего не сказал — всё равно, Нина знает, все заметили её кофточку. А уж Катя Звездочётова наверняка обратила внимание.

Теперь Нина сидит впереди — пусть писательница разглядит её хорошенько, Нину Грохотову, в необыкновенной кофточке. А потом, когда всё кончится, Нина задаст писательнице свои вопросы. И оттого, что она сидит близко, вопрос можно задать тихо, так, чтобы не все слышали.