Мария Юрьевна говорит:

— Вы тут побеседуйте без меня. А я пошла на педсовет.

Она быстро собирала свои папки-тетрадки, а Нина подумала: «Хитренькая Мария Юрьевна. «Педсовет». Сказала бы прямо — не хочет их смущать. Каждому ясно, писательницу стесняются меньше, чем свою учительницу.

Ушла Мария Юрьевна.

Писательница ходит по классу. Почитала стенгазету «Колючка». Потом подошла и о чём-то тихо поговорила с Колей Ежовым. Потом остановилась около Жени Соловьёвой. Что-то спросила у Киры Сухиничевой.

Вот так почему-то всегда получается. Нина Грохотова на первой парте, с ней и поговори. Нет, писательница где-то там, сзади.

К Нине подошла Валя Шушунова:

— Нина, можно я с тобой сяду?

«Тоже, значит, хочет сидеть на видном месте, — думает Нина, — а чем особенно хвалиться? Обычная пионерская форма, купленная в «Детском мире».

— Садись, Шушунова, мне не жалко, — подвинулась Нина, — ты, наверное, живой писательницы сроду не видела?

— Только по телевизору, — легко, без обиды, согласилась Валя.

— Ну вот, по телевизору. А у нас своя, настоящая. Знаешь, сколько книг написала? Штук двадцать. Или больше.

— Ну да?

— Да. — Нина хвалилась, как будто не только кофточка с оборками, но и живая писательница была её собственная. — Она к нам часто приходит, просто жить без нас не может.

Ребята пересаживались кто куда хотел, шумели. Писательница их не останавливала — надо людям немного пошуметь после уроков, имеют право.

Тут к первой парте подошёл Денис:

— Ну-ка, подвинься, Грохотова, я тут буду сидеть.

Почему-то ему захотелось на первую парту, поближе к учительскому столу, от которого он всегда старался держаться подальше.

— Подвинься, кому говорю, — и толкает Нину в бок.

— Хитренький, — ответила Нина, но подвинулась. Пусть сидит. Денис — это Денис. Во-первых, первый парень продлёнки. Во-вторых, он всё равно не отстанет.

Вот уселся и как заорёт:

— Серый! Давай сюда! Садись со мной!

Не хочет Денис сидеть с девчонками.

Так они сдавливали друг друга на первой парте. У каждого были свои соображения. Писательница не стала их рассаживать: каждый выбирает место сам, у них не урок, а дружеская беседа.

Нина Грохотова была рада, что сидит близко, хотя ей в бок упирался острый локоть Дениса. Мешал этот локоть, ещё мешала беспокойная мысль: как бы Катя Звездочётова не рассердилась на Нину за то, что Денис оказался здесь, рядом с Ниной, а не с Катей. Но тут же Нина постаралась себя успокоить: она же не звала Дениса, Катя должна это учесть. Он сам сюда пришёл. Его не поймёшь, этого шустрого мальчишку, — прыг, шмыг. А что? Чего? Кто ему нравится?

Валя Шушунова шепчет:

— Нина, а Нина! Она, наверное, на любой вопрос ответ знает.

— Почему это — на любой? — встрял Денис. — На любой никто не знает. А если по математике? Ага?

— По математике я сама без неё решу, — тихо отвечает Валя. — Мне про другое.

— А про что? — любопытствует Нина Грохотова.

— Она про всё должна знать, — говорит Валя Шушунова.

«Хитренькая эта новенькая, — думает Нина, — не говорит, скрывает. Ладно».

— Почему это она должна про всё знать-то? — опять прицепился Денис.

Валя отвечает:

— Книги писать много ума надо. И потом, она пожилая, седая уже.