Денис прыгал рядом:

— Всё! Лунного света ты, Грохотова, не достигла. Дай-ка сюда!

Они быстро забыли, что это чудесный волшебный камень. Теперь шло что-то вроде соревнования.

Катя отобрала у Дениса кольцо:

— Сначала я. — Непререкаемо, как всегда, звучал её голос.

На её руке камень оставался ярко-синим.

У Дениса кольцо было голубым, но дальше не светлело. Он и сам удивлённо смотрел. Видно, считал, что нет у него, у весёлого и шустрого, никаких огорчений. Потом сказал сам себе: «А, да!» — и снял кольцо, отдал его Майе Башмаковой.

Так перстень с волшебным камнем гулял по классу.

— Не толкайтесь, — говорила писательница, — смешные люди. Каждый, кто захочет, наденет это кольцо. Обязательно каждый.

Нина знает, что её печалит, только не скажет при всех — зачем говорить?

Валя Шушунова тоже знает свои огорчения, она тоже не хочет обсуждать их при всех. Кольцо на Валином пальце осталось тёмно-синим. Не простое это дело — переехать из одного города в другой. У единственного человека лучезарный светло-зелёный камень горел на пальце — у Армена. Он высоко поднял руку с перстнем, как будто одержал победу в ответственных соревнованиях:

— Во! Видали?

На перепачканной синей пастой руке сияло и светилось зелёное кольцо.

— У меня всегда хорошее настроение, — похвалился Армен.

— Значит, ты дурак, — тут же отозвалась Катя Звездочётова, — у умных людей не бывает всегда хорошее настроение.

— Ну да, всегда! — Нина не любит, когда говорят неправду. — А когда на тебя моя Инга напала — тоже, скажешь, было хорошее настроение?

Писательница сказала:

— Все примерили кольцо? Теперь сядьте на места.

Они стали рассаживаться. Катя сказала:

— А Соловьёва так и не надела кольцо.

Все посмотрели на Женю. Писательница тоже вопросительно глядела.

— Я не хочу, — тихо сказала Женя.

— Ставит из себя, — прошипела Сима, но Катя Звездочётова, лучшая подруга, пнула её в бок, и Сима замолкла. Катю не поймёшь, особенно в последнее время.

Писательница не задала Жене никаких вопросов. Вообще Нине Грохотовой иногда кажется, что люди за её, Нининой, спиной о чём-то сговорились и поэтому понимают друг дружку без разговоров. А она, Нина, не понимает. И они, эти люди, над ней, Ниной, смеются.

Все сидели и ждали, что скажет писательница.

— Убедились? — спрашивает она.

— Потрясно!

— Загадка века!

— Какая ещё загадка! Биополе!

Так они кричали, каждый своё. Когда накричались, она спросила:

— Почему, как вы думаете, я принесла вам этот перстень именно сегодня? Ну-ка, кто скажет?

— Потому что интересно!

— Красиво!

— Просто так!

Нина Грохотова молчала. Ей очень хотелось, чтобы у неё было ярко-зелёное настроение, как лунный свет. А оно было синим. С этим надо было что-то делать. А писательница всё-таки странная. Платье у неё, правда, ничего, но не очень модное — такие носили ещё в прошлом году. А тигровая сумка тоже, может, не её — какая-нибудь подруга дала на время. Стало как-то спокойнее. Зависть — тяжёлое чувство.

— А потому я показала вам этот камень сегодня, что мы хотели с вами вместе поразмышлять — о чём?

— О дружбе! — ответили они.