Шах передернулся и встал.

Глюки, – подумал, зашагав вниз: "вирус" с психикой балуется? Хреново.

Мужчина шел, оглядывая пейзаж и лениво думал, что нужно бы выйти на связь, сделать еще одну попытку порваться в эфир. Первая была неудачной. В наушнике трещало, как в турбине звездолета, и не "му", ни "мя".

Найти дерево повыше, закинуть зонд?

Шах погонял во рту зубочистку и вздохнул – в лом. И приметил движение впереди. Встал за "сосну" вглядываясь в частокол деревьев: "ну, иди сюда".

И улыбнулся, увидев как к нему идет зверь с подпалинами на крупе и ветвистыми рогами. Олень мотал головой, словно стряхивал невидимый аркан, но упорно двигался к мужчине.

Валерий подумал, что животина его пугает и готовится к атаке, гоня прочь со своей территории.

Сам иди отсюда! – бросил мысленно мужчина.

Олень взбрыкнул и галопом помчался прочь.

Шах замер.

Иди сюда, – подумал экспериментируя. Догадка была слишком чудесатой, из разряда фантастики, но проверить, словно черт подначивал.

В поле зрения опять появился олень и, вновь пер к мужчине мотая головой и возмущенно блея.

Шах потерялся и очнулся лишь, когда рога оказались в метре от него.

– Стоять! – гаркнул, готовый пальнуть по зверю. Но того как к месту пришили – встал. А мужчина от этого осел.

– Мать твою, – протянул, дурея от происходящего. – Иди куда шел, – прошептал животному и, олень потрусил прочь, оглядываясь с осуждением на человека.

Шах смотрел вслед зверю и пытался сложить, что знал и что видел. Выходило так себе.

– Я могу управлять?

Бред. Глюк.

Но ведь могу, – нахмурился и покосился за плечо. Он буквально спиной чуял присутствие разумных существ, далеко не животных. И решился. Поднялся и мысленно приказал подойти к нему тех, кто прячется в чаще.

Он даже не напрягался, скорее баловался, до конца не веря в собственные выводы. Но они подтвердились. Навстречу Шаху вышли двое мужчин его возраста, не старше. Один, пожалуй, и много моложе, с луком и стрелами за спиной, хмурый, как грозовая туча. Взгляд парня и давил и винил, но ноги несли к бойцу. Второй, с косами у висков и мрачной физиономией, все тянулся к мечам за спиной и будто передумывал. Руки поднимались, опускались, а шаг к мужчине упорный, хоть и неохотный.

– И что за херня? – прикусил зубочистку Шах, взглядом приказывая незнакомцам отвечать.

– Мы стражи. Охраняем. Тебя. Тебе здесь опасно, – через силу, будто каждое слово из него клещами тянули, процедил молодой.

– А ты силен, – бросил с долей недовольства и растерянности второй. – Горлан. А это Хайхи, – кивнул на товарища.

Шах выплюнул зубочистку, прищурил глаз: разыгрываете?

И потер шею обалдев от того что понимает "охранников" без всяких лингвоанализаторов и переводчиков. Слов не было, а те, что вырвались сами, были нелитературными…

Самхату не повезло сразу.

Он шел, сторожась, почти крадучись и то и дело ждал нападения, западни. И просмотрел капкан. Железяка с хрустом сомкнула свою "челюсть" на его ноге. Мужчина взвыл сквозь зубы и не устоял, припал на колено.

С трудом разжал хватку железяки и высвободил ногу. Рухнул на листву и обтер лицо от липкого пота, выступившего от боли. Взгляд ушел к лодыжке и стало ясно – сломал. Хуже не придумать.

Самхат выругался сквозь зубы и вытащил аптечку. Четыре шприца с обезболивающим – четыре дня жизни. Вполне достаточно, учитывая, что им три отмеряно.

Мужчина вколол нанол и прикусил руку, сдерживая крик боли и ярости.

Надо же так вляпаться! Чего только ногу подставил, а не голову?!

Поднялся и замер.