Май положил ей руку на плечо, Кей на другое, и предупредил:

– Еще шаг и ты станешь изгоем, как и он. Не делай этого.

Эрлан в упор смотрел на нее, требуя взглядом и глаза были черными от страха и отчаянья:

– Уйди! Не подходи ко мне!

Лала прикрыла рот ладонью в ужасе, что Эрика сейчас сотворит. Самер нахмурился и покосился на Радиша. Вейнер размял шею, соображая. Толпа молчала, замерев и будто все боялись спугнуть Лайлох и тем толкнуть на безрассудство.

А Эра смотрела в глаза Эрлана и видела, что он боится за нее, что готов стать изгоем, умереть, только чтобы она и краем не была задета.

И вдруг улыбнулась ему с долей лукавства:

– У нас есть такая формула: "в печали и радости, в счастье и горе" – будем вместе.

Эрлан дрогнул, лицо исказилось.

– Нет, я прошу тебя, не ломай себе жизнь. Умоляю, Эя, уйди.

Девушка покосилась на стражей и, бросив:

– Спасибо вам и извините, ребята.

Шагнула за черту. Эрлан схватил ее за плечи, но было поздно.

– Что же ты натворила, – зажмурился, скрывая боль, и не сдержался, обнял ее, а она его.

– Я совершил такое, что на меня смотреть не стоит, не то что…

– Я ничего особого не услышала, – плечами пожала.

– Эя, ты не поняла, – нахмурился, вглядываясь ей в лицо.

– Наоборот – все прекрасно поняла. Успокойся. Мы будем вместе пока есть обоюдное желание.

И прижавшись к нему, уставилась на Хранителя: ну, чего там у вас дальше по плану? Дерзайте.

Эран обнимал ее крепко и не верил, что она простила ему то, что невозможно простить. И понимал лишь одно – он очень счастливый человек не смотря ни на что.

Радиш с прищуром смотрел на пару, на Эрлана, который был явно потрясен поступком Эрики, и понял одно – его место рядом с ними, а не здесь, среди толпы.

Покосился на Самера и пожал плечами:

– Извини.

И прошел напрямую через черту, встал рядом с Лири.

Лой совсем растерялся, не то, что не мог мыслей найти – вовсе забыл как мыслить.

Самер покосился на Лалу, и отодвинул ее:

– Извини, солнышко, но я командир группы, значит мое место там, где они.

И вальяжно прошел к черте, встал рядом с Радишем. Переглянулись и заулыбались.

Вейнер хмыкнул. Почесал нос и отодвинул с дороги светлых. Прошел спокойно к товарищам.

– Ну, чего, смертнички, стадное чувство обуяло? – хохотнул и посмотрел на Эру – ее взгляд лучился любовью и она была высшей наградой для Шаха. Он подмигнул обалдевшему брату:

– Извини, родня есть родня.

– Вы… вы станете изгоями, вас лишат права, – протянул как эхо, явно не веря своим глазам и принимая мужчин за ненормальных.

– Да мы как-то и раньше без права жили – не тужили, – пожал плечами Радиш.

– И дальше так же проживем, – кивнул, заверяя Самер.

– Ты б меня бросил? – в упор уставился на него Вейнер и Эрлан опустил взгляд, признаваясь – нет. – Тогда не пори фигню. Кстати, мне есть что сказать, – покосился на собратьев.

Самер просто положил ему руку на плечо и тем дал понять, что все позже. А старое забыто, словно не было. Братья, как и прежде.

Маэр качнулся, и невольно рухнул в кресло. Сидел и оторопело пялился на собравшихся в проклятом круге.

– А я предупреждал, – склонившись к уху, бросил Таш и опять выпрямился, меланхолично разглядывал "новых" изначальных, собравшихся в круге.