Мужчина извелся, и спасало одно – лекарство Харна. Тот скармливал ему какой-то белый деликатес, который хранил бережно в маленьком инкрустированном сундучке.

– Амин, – пояснил. – Эликсир жизни для изначальных. Его в святилищах готовят специальные жрецы, и делают это только для вас, по только им известным рецептам. Ты кушай, полегчает.

Никакого особого действия амина Родион не чувствовал пока не съел третий кусочек. Только вечерело, а его вырубило словно обухом по голове дали.

Мужчина заснул спокойно, легко, в миг.

Он открыл глаза, когда ночь окрасила синевой все вокруг и надежно укутала в свое одеяло деревья и даже звезды. В кромешной тьме ярким пятном выделялся молодой паренек, улыбчивый и доброжелательный. Он склонился к Радишу и только тогда тот понял, что перед ним призрак. Сквозь фигуру мальчика было видно соседнее дерево и отсвет костра, у которого сидел Харн.

Радий зажмурился и заорал: отвали!!

Открыл глаза и опять увидел паренька. Тот удивленно пялился на него, но упорно не испарялся.

– Чего тебе надо?! – зашипел мужчина, испытывая больше раздражение, чем страх. Ему до чертиков надоело явление всякой потусторонней живности.

– Тебя отец хочет видеть. Пойдем?

– Никуда я не пойду! А вот ты пойдешь! Оставьте меня в покое!!

И смолк, услышав в стороне, меж деревьями:

– Сын?

Шутов похолодел. Голос показался знакомым, но он мог поклясться – не слышал его. Зато знал, кому принадлежит.

– Отец?…

Не может быть…

Мужчина встал и робко двинулся на голос. За деревьями открывался склон, идущий к мысу озера. На самом верху стоял мужчина в плаще. Ветер трепал его полы и волосы незнакомца, длинные, вьющиеся. Лица не было видно в темноте, только силуэт сильного, высокого и крепкого человека.

Радий замер боясь подойти и не смея уйти.

Он верил и не верил своим глазам.

Он знал другого отца, а этого видел впервые.

И шагнул ближе, увидел лицо. И понял что перед ним его настоящий отец.

Потрясение было велико. Всю свою сознательную жизнь он считал своими родителями других людей и никогда у него не возникало подозрения, что он приемыш. Но сейчас он четко это осознал, хотя не мог объяснить себе, с чего это взял.

– Это правда, – прошелестел голос, как волна о песок. Взгляд мужчины жалел и радовался. – Главное что тебя спасли, ты жив. Инар обещал и сдержал обещание.

Радий смотрел на мужественное лицо и видел явное сходство со своим, хотя никогда не считал свою физиономию суровой. Да и взгляд не был столь дерзким, осанка гордой и величавой. Он всегда считал себя средним, обычным, как все. Но перед ним стояло нечто иное, совершенно другое и было его частью, той, потерянной, в которой гордость не считалась пороком, мужество – заносчивостью, а родовая честь – глупостью.

Радий смутился. Он не мог представить, что в его роду были такие люди, что может принадлежать выдающейся и важной ветке. Что он кто-то.

Мужчина покосился на стоящего рядом паренька, того что звал его минуту назад, которого послал в ответ. Один взгляд и опять неизвестно откуда взявшееся чувство уверенности и знания – брат.

– Ты должен знать своих предков, сын. Ты Радиш Порверш Лойла Патма, сын Краша Порверша, брат Мироша, – указал на паренька и тот смущенно улыбнулся и попытался взять брата за руку. Радию показалось, что это уже было – и доверчивая улыбка, и просительный взгляд, и желание подержать за руку, чтобы обрести опору и уверенность.

– А других братишек и сестренок помнишь? – спросил мальчик. Радий как зомби отрицательно качнул головой. Мальчик указал подбородком в сторону и мужчина обернулся, увидел плывущих над берегом людей, малышей и взрослых.