"Нужно идти, счастье мое", – заглянул в глаза девушке Эрлан, а они сонные, и по сердцу как лепестки рассыпали – хорошо до истомы. Только смотреть, только знать что жива, что рядом, что хорошо ей и спокойно. Придет момент и она станет его.

Эрике действительно было так спокойно, что ни одна мысль не тревожила. Так бы и стояла, прижавшись к Эрлану год, десять, век. Какой идти, куда?

Мужчина просто подхватил ее на руки.

Его дар творил и не такое.

Глава 14

Шах жевал зубочистку и поглядывал на Радия. Тот смотрел в одну точку и шевелил губами. Сеанс спиритизма затягивался и мужчина не выдержал, взглядом развернул его к себе.

Радиш с оторопью уставился на него и сплюнул с досады:

– Никогда больше так не делай! Аркарн, между прочим, тобой недоволен!

Шах огляделся – двое стражей за спиной и стройный ряд сосен по склону вниз – все. Никого более не надуло.

– Что еще за аркан?

– Аркарн! – поднялся Шутов и двинулся к озерку умыться, чтоб от дурноты избавиться, которую молитвами друга получил. – Отец твой!

– Ага, – хмыкнул тот, и развалился на пригорке, с долей сочувствия и иронии поглядывая на товарища: совсем местный фольклор парню мозг задурил. – Папашку моего звали Виктором, и недоволен он был, когда на опохмел тугриков не хватало.

– Каким ты был ненормальным, таким остался, – ворчал Радиш.

– Мы с тобой виделись? Может не раз из одного котелка хлебали? Что-то с памятью моей стало…

– Сдуло! Самхарту скажи спасибо.

– Кому?

– Отцу Самхата!

– Ты не утомился, часом?

Радий вернулся и бесцеремонно отпнув ногу мужчины с пенька, уселся.

– Не-а. Это ты как дурак в беспамятстве все ходишь, дитя продвинутых технологий.

Шах бровь выгнул – не заносит?

– С цепи сорвался или крыша потекла вконец?

– А ты вспомни, как за какой-то летающей фигней бежал и разрушил построенное Самером и Эйорикой. Или как у нее цветы забрал, потом от брата по загривку получил. Или как меня доставал.

Шах сел:

– Температура?

– Да ну тебя, – отмахнулся и огляделся. – К Самеру надо быстрее. Его спасать, а потом на подмогу. Самхата уже нет. Помедлим, не будет Самера, а еще помедлим… короче, все усилия наших отцов прахом лягут, как тот замок, что ты своей ногой разрушил. Так что, подъем и кросс до упора.

– То что ты болен, я понял. Не понял – чем захворал, – протянул Шах, поднимаясь.

Радиш же уже бежал за Ларошем.

– Помирать, значицо собралси.

Марк покосился на Прохора – ну, до чего нудный пацан. Спасу от него нет. Вот и гудит, как стая комаров у болота.

– Ты не закор, ты кошмар, – просипел.

Лань склонилась над раненным, оттерла испарину со лба и озабоченно посмотрела на Малика. В глазах слезы стояли:

– Дольше медлить нельзя, и здесь ему нельзя – помрет.

Мужчина хмурился, рассматривая светлого и, соображал, что делать, а ничего не выходило. Жрец нужен, и тот, что поможет, Малик бы не взялся утверждать, но хоть уход облегчит. Опять же, где жреца взять? Высунься и тут же баги возьмут, куда уж жреца довести – кабы светлого не добили. Набегло их – тьма. Чуют беду для себя. Видно кто-то из братьев все ж сберег изначального, возможно и довел до Тоудера.

А вот им не свезло. Застряли да еще с полумертвым.

И провиант на исходе. Они-то с Ланью, ничего, пояса подтянут, а раненному пища нужна особая абы сам особый. Амин же на исходе.

Вот и думай, чего делать.