И добавил, уже другим тоном:

— А вот уже потом, времени… — вопросительно глянул на Анахиту, — ну прилично так спустя, прилетела твоя хрень кружить над нами.

Сам ты хрень, Русик!

— А у тебя как? Расскажешь?

Ох уж это женское любопытство!

— Да чего рассказывать — то? Вы, наверно, всех наличных орков за собой утащили. Видел, как трое за вами помчались. Извините, стрелять им в спину не стал.

Руслав только кивнул с пониманием. Я продолжил:

— Потом подождал чуть — чуть. Поднялся — никого. Нашел эдельвейс, спустился и пошел напрямки к посту, его сверху немного видно. Вот, собственно говоря, и все, — развел я руками.

— Ты у нас прямо, как Бильбо Беггинс, незаметный маленький вор. Постой — ка, — девушка игриво подмигнула, — а ведь ты маленький и щупленький. Да ты хоббит, точно!

Ее взгляд скользнул вниз:

— Так вот зачем тебе такие сапоги! Скрывать свои лохматые ноги! Ну — ка, показывай их немедленно!

Анахита сделала вид, что тянется, я инстинктивно отдернул ногу.

— Аня, хватит дурачиться, — Руслав, пытался сохранить серьезность, — ты же знаешь, что в игре нет хоббитов!

— А этот, наверно, экспериментальный!

И девчонка закатилась в приступах хохота. Глядя на нее, воин тоже прыснул раз — другой, утер слезу, а потом, не выдержав, сам залился смехом. Я откинулся назад, прикрыл глаза и почувствовал, как лицо само — собой растягивается в блаженной улыбке идиота.

Через час, как и обещала Анахита, мы подошли к посту. Лес вокруг оконечности южного отрога был вырублен на сотню метров ниже своей обычной границы. Привычная тропка между той зоной, где раньше был лес, и голой стеной упиралась в ворота деревянной башни под конусообразной крышей. От башенки вниз сбегала стена из вертикально установленных, заостренных поверху бревен и подковой опоясывала расчищенное пространство, оставляя метров двадцать до первых деревьев. Еще одну башню я рассмотрел как раз посередине этой подковы. И надо думать, с той стороны — третья, такая же.

Наверху, там, где по идее должен расти пресловутый эдельвейс, стояла еще одна башенка, на этот раз каменная. От нее вниз тянулась ниточка ступенек, вырубленных в камне.

— Кто такие? Назовите себя! — окликнули сверху воротной башни, когда мы подошли ближе.

— Путники мы, лекарственную траву собираем. Я Руслав, воин, человек, — проорал в ответ Рус.

— Я Анахита, знахарь, эльф. Мы у вас были четыре дня назад. Руслав еще наверх ходил, помните? Нам лекарственный эдельвейс был нужен, который под самой дозорной вышкой растет.

— А — а, так это вы лошадей оставляли? Да, помню вас. А третий кто?

— Это с нами, он травник, — вступилась Анахита.

— Сам пусть скажет, он что, немой?

— А ты глухой? Че глотку — то рвать? — пробормотал я под нос и крикнул: — Я Феникс, травник.

— Раса какая?

Какого черта? Какая — какая? Не видишь, что ли?

— Человек я, человек!

И добавил опять под нос:

— Открывай уже, что ли, и так на ногах еле стоим.

Наконец небольшие ворота, в которые на лошади только по одному и пригибаясь, с протяжным скрипом раскрылись. Отворявший их здоровенный стражник — борода лопатой, длинный бехтерец, глубокий шлем с наносником — проворчал, глядя на нас:

— Открываю, проходите.