— Эх, если бы у нас там был хотя бы один свой человек! — посетовал директор ФСБ.

— А еще лучше, если бы их было большинство среди террористов, — сказали в ответ. — Или вообще все.

Возник вопрос: куда могут направиться бандиты, когда им предоставят поезд? Ведь при желании он сможет поменять маршрут на любой узловой станции, а теоретически — оказаться в любой точке бывшего Советского Союза, чья транспортная система еще продолжала оставаться единой.

— Это будет поезд-призрак, этакий «Летучий голландец» на колесах, — высказался министр внутренних дел.

— Пока другой наш «голландец» тюльпаны собирает, — добавил его заместитель, имея в виду уехавшего премьер-министра.

— В любом случае надо срочно вытащить сюда министра путей сообщения и подключить его к оперативному штабу, — заметил кто-то.

— И раздать всем жителям, и нам тоже, противогазы, если только их еще не все продали в Пакистан и Израиль.

Прибыла делегация думских депутатов. Они изъявили желание обменять себя на заложников.

Подобного рода опыт у них уже имелся, к тому же на носу были новые выборы. Кто-то проворчал:

— Думают, все им гладко сойдет, а ведь когда-нибудь дураков и пристрелят.

Среди депутатов был и небезызвестный Ярченко, приехавший сюда прямо из Хотькова, с осиротевшей дачи Олега Кожухова. Увидев его, министр обороны выпустил пар.

— А этот шут гороховый что здесь делает? — не стесняясь в выражениях, спросил он.

— Сам болван! — смело отозвался Ярченко.

Готовую вспыхнуть ссору остановил простой телефонист, находившийся на постоянном проводе с террористами.

— Тихо! — рявкнул сержант, невзирая на обилие многозвездных генералов. — Они снова выходят на связь.

На этот раз Герман пошел на некоторые уступки. Он менял тактику: согласился выпустить двенадцать детей, если пришлют продукты питания, и разрешил посетить цирк-шапито трем иностранцам и двум отечественным журналистам с телекамерой. Когда ему предложили обменять заложников еще и на депутатов, он посмеялся и ответил:

— Раз они вам там не нужны, то мне и подавно. Впрочем, ладно, махнемся не глядя. За каждого истукана по шесть детей, большего они не стоят.

Затем, когда обмен состоялся, примчался вице-премьер и с Германом снова вышли на связь. Предложили не шестьдесят, а тридцать два миллиона. Он неожиданно согласился на эту сумму, заметив, что она соответствует количеству его зубов, но в таком случае поезд меняет маршрут и пройдет через Москву в сторону Минска. На это в оперативном штабе ответили гордым «нет». Переговоры снова стали заходить в тупик.

— Ну, а ядом-то бутерброды нашпиговали? — поинтересовался кто-то.

— Чтобы отравить заложников? У террористов наверняка своя пища. Главный теперь начинает играть на общественном мнении — недаром пригласил журналистов.

— Эх, почему у него не три зуба! — вздохнул заместитель министра финансов.

— Ничего, выбьем, — утешил его генерал из МВД, чей пистолет находился у Днищева.

Не все депутаты вдруг пожелали обмениваться, но те, кто пришел к Герману, были приняты им почти с дружеским умилением. В этот момент он как раз беседовал с журналистами, позируя перед камерой.

— Я не хочу убивать людей — это вынужденная мера, — говорил он. — Наоборот, я защищаю слабых, а деньги, которые мы требуем, пойдут на поддержку нуждающихся. Раз этого не может сделать государство, займусь я сам.

Журналисты щелкали фотоаппаратами, записывали речь на диктофоны и скрыто восхищались его мужеством и благородством.