— Кто-то подключился к проекту, — сказал Крот. — Либо один из агентов перестарался, привлек двоих вместо одного.

— Это исключено. Тем более что мы не можем проверить вашу мысль: доступа к агентам у нас нет. Проект засекречен.

— Понимаю. Мы можем работать только с исполнителями. Но их больше ровно на одну единицу. Либо произошел какой-то сбой, безумная путаница, либо налицо проникновение в «Мегаполис» неизвестного нам контрагента под видом исполнителя. Ситуация патовая. Поэтому я и предложил вам приехать сюда немедленно. Надо искать выход.

— Консервация проекта невозможна. Не в ваших силах отложить день «Ч», сроки определены и согласованы.

— Когда?

— Вы думаете, я знаю? — усмехнулся Щукин. И буднично добавил: — Предлагаю ликвидировать всех восьмерых, чтобы избежать ненужного риска, и набрать новых исполнителей.

— Это неразумно, — осторожно возразил Крот после продолжительной паузы. — Кроме того, мы просто не успеем произвести полноценную замену. На это потребуется длительное время.

— Но мы не можем допустить к проекту исполнителей, заведомо зная, что один из них, вероятно, представляет угрозу «Мегаполису» да и всему Органу.

— Почему же? На Базе будет выявлено, кто этот лишний, затесавшийся в проект. У нас на это достаточно средств.

— Ну хорошо, — согласился Щукин. — Но в любом случае я должен известить обо всем руководство.

— Конечно. Если там примут ваш вариант, мы ликвидируем всех восьмерых, если мой — разместим их на Базе, где они начнут подготовку к акции. Хотите взглянуть на их личные дела?

— Зачем? — Щукин положил тяжелую ладонь на скоросшиватели. — Я не гадалка. Подставкой может оказаться любой из них.

«Даже ты сам», — подумал Крот, но на лице его ничего не отразилось.

Когда Щукин ушел, Алексей Алексеевич потер воспаленные глаза и пододвинул к себе листок с фамилиями. Их было восемь: Корнишонов, Харланский, Герасимов, Саакян, Свирский, Днищев, Акчурин, Рогов. Кто же из них? Кто тот лишний, которого надо выявить? Всем им было от двадцати восьми до тридцати пяти лет, каждый имел когда-то семью, занимал определенное положение в обществе, но в последнее время попал в череду невзгод и неуклонно падал вниз, на самое дно. Они пребывали в том удобном для Органа состоянии, когда личные потрясения и озлобленность открывали наибольший простор для манипулирования их сознанием. Жалко было бы расстаться с таким отличным материалом, как предлагал Щукин. Но для него и в те, застойные времена человеческая жизнь ничего не значила. Кротов же всегда стремился выжать из человека все, до последней капли.

Он наугад вытащил из стопки один из скоросшивателей и раскрыл его: «Днищев Сергей Сергеевич. Тридцать два года, родился в Хабаровске… Родители… — Крот бегал глазами по строчкам, словно прорывал нору в земле, то углубляясь влево, вправо, то возвращаясь назад. Он полностью оправдывал свое прозвище. — Был дважды женат, есть дочь… Фамилии и адреса бывших жен… Окончил МВТУ, защитил диссертацию по теме… Работа… После окончания школы служил в армии… Морпех на Тихоокеанском флоте… Чемпион по боксу Дальневосточного округа… Комиссован через восемь месяцев после службы из-за пищевой аллергии… Снимает квартиру по улице Гнедича…»

Крот рыскал по тексту, стараясь зацепиться за что-то неожиданное, что уловил бы его чуткий нюх. Но пока ничего скверно пахнущего не обнаружил. «Надо бы усилить наблюдение за всей восьмеркой», — подумал он. В раздражении Крот захлопнул скоросшиватель и вытащил из стопки другой.