— Ступай, голубчик, — обернулся Рендаль к застывшему референту. — Я тут поброжу один, по-стариковски. Не так уж много мне осталось времени.

«Да тебя ломом не убьешь! — с ненавистью подумал референт, широко улыбнувшись. — Ты еще всех нас переживешь, гнида».

— Если кто заявится, сам знаешь — кого пускать, а кого — взашей.

— Ясное дело, ученые, — отозвался референт, более напоминающий вышколенного дворецкого, и, попятившись задом, скрылся за деревьями.

Днищев никак не мог решить, куда отправиться прежде: к Рендалю или в «Братство отца Назария»? Выручать Свету Муренову или выбивать доллары у старого маразматика? Спасать душу человеческую или гнаться за золотым тельцом? Глядя на свою команду, пребывающую в полной готовности и ждавшую от него сигнала к атаке, чувствовал, что не может подвести их, объявив отбой. Ребята не поймут, расстроятся, исчезнет боевой дух, то оживленно-напряженное настроение, которое предвещало успех всей операции. Да и Рендаль проводит свой последний уик-энд в Москве. На следующей неделе он улетает в Нью-Йорк и когда еще вернется… Но и над Светой сейчас, возможно в эти самые минуты, нависала какая-то страшная опасность, Сергей интуитивно ощущал ее тяжесть. Что же делать? Жаль, что он не может раздвоиться.

Поколебавшись еще немного, Сергей глубоко вздохнул и выбрал компромиссный вариант. Сначала Рендаль, вечером — отец Назарий. Прислушиваясь к скребущим на душе кошкам, Днищев все же сделал предупредительный звонок Миле Ястребовой, объяснив ей, где сейчас находится Света Муренова. Может быть, та сумеет произвести предварительную разведку? Хотя бы принюхаться к дому на Новой Басманной, если уж не удастся вызволить свою подругу.

— Не знаю, — без особого энтузиазма ответила Мила. — Не люблю я этих фанатиков, еще сбросят в какой-нибудь колодец.

— Да они перед твоей красотой штабелями попадают, — попытался настроить ее на нужный лад Днищев.

— Они мое лицо бритвами изрежут, — ответила Мила. — А я так и думала, что Свету затянут в подобную секту. Блаженная она, не от мира сего. Дай-ка мне Савву.

— Ну, ты съездишь в братство? — теряя терпение, грозно спросил Сергей.

— Попробую.

— Вот и собирайся. А твой Каир никуда не сбежит.

Передав Савве трубку, Сергей стал вышагивать по комнате, поглядывая на часы. Гена и Леша настороженно следили за ним.

— Нейролептический синдром, — сумрачно произнес психиатр. — По-моему, гуманнее будет его связать.

— О каком братстве он только что толковал? — спросил Гена, поправляя парик.

— Наверное, о вольных каменщиках, масонах. Решил стать мальтийским рыцарем.

— Давно пора. А я все думаю, чего мешкает? По всем статьям подходит. Ну, мы-то с тобой старые масоны, знаем, что к чему…

— Спрашиваешь! Да я, брат, самый наипервейший брат из братьев во всем братстве.

— Прекратить! — строго приказал Днищев, оборвав их ехидный разговор. — Не в оперетту идем.

— Но и не в крематорий, — тихо заметил Гена.

Савва, довольно улыбаясь, закончил свою секретную беседу с Милой и сладко потянулся.

— Ты как кот, обожравшийся сметаной, — сказал ему Днищев. — Давайте присядем на дорожку.

— И выпьем по граммульке, — предложил Леша.

— Святое дело! — согласился Савва, доставая откуда-то из-за шкафа бутылку виски.

— От-ставить! — снова приказал Сергей.