Тот, кто носил это имя, жмурился под ласковыми лучами солнца, гревшими его стариковские кости. Радостное настроение не покидало Тыну Миккиевича. А тут еще прилетела какая-то пичужка, запрыгала по дорожке, поворачивая к нему головку, словно приглашая последовать за собой. «Куда зовешь? — подумал Рендаль, улыбаясь сморщенным лицом младенца. — Моя твоя не понимай…» Вестница небес улетела, клюнув напоследок камешек, и из-за деревьев появилась фигура референта, глядевшего, как всегда, обиженно-глуповато, что нравилось Рендалю.

— У нас гости? — спросил хозяин, не дожидаясь, когда референт отомкнет рот. — Кто же?

— Трое из межрегионального Министерства национальной безопасности России. Старший офицер управления контрразведки Днищев и с ним двое сотрудников, мужчина и женщина. По важному делу, хотят беседовать лично с вами.

Референт стоял навытяжку, исполненный важности от произнесенных слов. Только что Сергей Днищев произвел на него сильное впечатление резким, уверенным тоном и загадочным блеском глаз, свойственным представителям спецслужб, знающих о собеседнике все.

— Я проводил их в гостиную, — добавил он.

— Шакалам место на кухне, — усмехнулся Рендаль. — Наверное, пришли с каким-нибудь мифическим заговором, денег просить. Ну что же, поглядим.

— Поражаюсь вашей проницательности, — заметил референт, поддержав Рендаля за локоть.

— Да не тяни ты меня, не улечу, — ответил тот. — Был когда-то птичкой, а теперь змий, потому и вижу всех насквозь. Ты лучше вот что… Звякни-ка в приемную ФСБ, выясни, что за гости ко мне пожаловали. Не полный же у них бардак, должны как-то координировать свои спецслужбы. Что-то я не слышал о таком межрегиональном министерстве…

— Да они, как грибы, растут, — произнес референт. — И все друг с другом воюют, дорогу переезжают. Нет, эти не из ФСБ. Эти скорее из президентских структур. Больно наглые.

— Все равно выясни. Не люблю я незваных обходчиков.

— Сделаю непременно.

Референт ввел Рендаля в гостиную, где его дожидались трое посетителей, и тотчас же покинул комнату. Днищев отделился от окна, кинув быстрый взгляд на Карпунькова, тот слегка подтолкнул локтем оробевшую брюнетку. Рендаль изучающе рассматривал служивых.

— Чем могу… — начал он, но вдруг неожиданно запнулся, стал водить носом, принюхиваясь; глазки сфокусировались на переодетом Черепкове, который нахально выпятил ватную грудь.

— Вот мой мандат, — хмуро произнес Сергей, повертев удостоверением перед лицом Рендаля.

Но тот даже не обратил на него никакого внимания. Брюнетка магическим образом привлекала Рендаля, он силился вспомнить что-то, морща лоб, и без того усеянный сплошной сетью морщин.

— Щелкни, — пробормотал психиатр, наклонившись к уху Геннадия.

Свободную руку он завел за спину и ущипнул ряженого за мягкие ткани. Тот дернулся и упавшим голосом прошептал:

— Кого?.. Чего?

— Щелкай пальцами, балбес, — почти трагически проговорил Леша, у которого на лбу выступили капли пота.

Днищев также почувствовал, что близится крах всего предприятия. Но Рендаль, видимо, уже вошел в какое-то полусомнамбулическое состояние. По крайней мере, он шагнул навстречу брюнетке, которая вдруг поспешно защелкала пальцами как ненормальная, причем на обеих руках.

— Достаточно, — снова вмешался психиатр, пристально всматриваясь в пациента.

Рендаль теперь был для Леши не мультимиллионером из Эстонии и не бывшим партноменклатурным боссом, а обычным шизофреническим больным, впавшим в транс.