Подполковник Бородин оказался прав, через три часа контролер сообщил, что задержанный Гадаев требует его к себе.

— Ну, старлей, вперед. Посмотришь, что с этими уродами делает их же отрава.

Бородин прихлопнул ладонью по столу и заговорщицки посмотрел на Филипенко. Вслед за конвоиром они вышли из кабинета. "Мягкий номер" находился в том же коридоре, что и комнаты для допросов, так что идти пришлось недолго.

Али Гадаев лежал в дальнем углу, его тело извивалось под воздействием нечеловеческой боли, залитые кровью глаза лезли из орбит, а на губах пузырилась желтая пена.

— Дозу, начальник, дозу, — увидев вошедших, захрипел уголовник, неестественно искривив бледно-фиолетовые губы. — Дозу-у-у, — завыл он.

— Ну вот, Гадюка, и день еще не закончился, как ты меня на хрен посылал, — назидательно заговорил Бородин. — А уже снова просишься, нехорошо.

— Дозу, начальник, все скажу, — завыл от нестерпимой боли Али.

— Нет, дружище, теперь бартер пойдет в другую сторону. Сперва ты расскажешь все, что нас интересует, а после получишь свою пайку дури. Согласен?

— Я… все скажу, — с трудом произнес уголовник.

— Куда должны доставить боеголовку?

— В Москву.

— В Москву? — недоверчиво переспросил подполковник. — Почему же в таком случае она сейчас в Астрахани?

— След путали. Если по прямой, то вы уже давно бы нас за холку взяли.

— Верно, — согласился с Гадаевым Бородин. Прямое кратчайшее расстояние между двумя точками только в геометрии, в жизни, а особенно при проведении специальных операций, прямолинейность граничит с примитивизмом.

— Что означает "вайнах"? — Подполковник не забыл о реакции чеченца, услышавшего старинное название горского народа.

— Проект по захвату ядерного заряда с БЖРК, — едва слышно прошептал Али, и из его носа тонкой струйкой побежала густая темная кровь.

— Как из Астрахани должны транспортировать заряд?

— В рефрижераторном вагоне с рыбой. Только сперва предстоит код детонатора расшифровать.

— Кто будет расшифровывать?

— Имрам вышел на какого-то доцента из новосибирского Академгородка. — Говорить Гадаев уже не мог, судороги усилились, его тело выкручивала немыслимая боль. Али намертво вцепился пальцами в обивку пола. — До… — но закончить слово не успел. Он неожиданно выгнулся, как гимнаст, вставший на "мостик" и, дернувшись в последний раз, затих. Подскочивший к задержанному охранник хладнокровно сказал: — Мертвый, не дышит. — Его ладонь опустилась на шею Али. — И пульса нет.

— Врача надо вызвать, — тихо произнес ошеломленный Иван Филипенко.

— Да, — согласился подполковник. — Пусть констатируют смерть задержанного.

Круто развернувшись к двери, Бородин строго взглянул на старшего лейтенанта:

— Внутренняя служба СИЗО сама справится, а у нас полно дел. И первое — рапорт закончить, ну, а потом на доклад к большому начальству.

Речной сухогруз "Емельян Пугачев" стоял пришвартованный к дальнему причалу, подъезд к которому прикрывали два остромордых БТР-70, нацелившие жерла крупнокалиберных пулеметов на порт. Само судно, мягко покачиваясь на воде, было облеплено черными фигурками морских пехотинцев. Разведотдел Каспийской флотилии сработал профессионально и, главное, оперативно. Едва получили шифровку из Оренбурга под аббревиатурой ГРУ, сразу же по тревоге была поднята рота спецназа морской пехоты.