Снова надолго повисла тишина. Потом я сказал:

– Ну, по крайней мере теперь разрешилась одна из таинственных загадок, волновавших умы человечества. Никто ведь не знал, откуда берутся физические законы. А я вот подумал – может быть, все законы физики задаются характеристиками вещества и энергии, которые получаются в то мгновение, когда начинается рассеивание – когда зарождается новая галактика? Но это кажется невероятным и ненужным.

– Значит, если Белда права, законы физики существуют всегда, – сказала Амелия. – А двадцать миллиардов лет назад кто‑то просто нажал на большую красную кнопку?

– А еще сколько‑то миллиардов лет назад то же самое сделал кто‑то другой, – сказала Белда. – Вселенная существует только до тех пор, пока в ней не появятся существа вроде вас, – она показала двумя расставленными пальцами, средним и указательным, на Амелию и меня. – Такие вот люди, как вы двое.

Что ж, даже если Белда права, чудо первичного сотворения мира все равно никуда не делось – ведь когда‑то же все действительно появилось в первый раз.

– А я вот думаю, – подал голос Риза, – наверняка ведь в других галактиках – их же миллионы! – есть другие разумные существа, которые должны были сделать такое же открытие. И не однажды, а тысячи или даже миллионы раз. Возможно, они просто психологически неспособны были довести дело до конца, уничтожив тем самым всех нас?

– По‑твоему, их эволюция продвинулась дальше и у них имеется врожденное чувство совести и сострадания, которых нет у нас? – спросил Эшер и поболтал в стакане свой виски с кубиками льда. – Если бы такая кнопка была в бункере у Гитлера… Или у Калигулы, или у Чингисхана…

– Гитлер опоздал всего на одно столетие, – заметил Риза. – И, как мне кажется, наша эволюция продвинулась еще не настолько далеко вперед, чтобы можно было не опасаться появления какого‑нибудь очередного Гитлера.

– Наша эволюция никогда не продвинется настолько далеко, – заявила Белда. – У нас агрессивность – один из факторов самой эволюции, одно из условий выживания. Человеческая агрессивность возвела нас на вершину пищевой цепочки.

– Не агрессивность, а сотрудничество, – возразила Амелия. – Одной агрессивностью человек никак не смог бы справиться, к примеру, с саблезубым тигром.

– Ну, хорошо, пусть будет и агрессивность, и сотрудничество, – примирительно произнес Марти. – Тогда выходит, что боевая группа солдатиков – идеальное воплощение превосходства человека над животными.

– Я бы не стал так говорить сразу обо всех боевых группах, – заметил я. – Некоторые из них – настоящий образчик вырождения человечества.

– И все же позвольте мне продолжить в этом ключе, – Марти побарабанил пальцами по столу. – Давайте рассмотрим проблему с этой точки зрения. Мы все но уже давно бежим наперегонки со временем. Когда‑нибудь, лет через десять или через миллион лет, нам придется направить человеческую эволюцию так, чтобы полностью отказаться от агрессивности. Теоретически это не так уж и невозможно. Мы ведь уже направляли в нужную сторону эволюцию многих других биологических видов.

– И некоторых – в течение всего одного поколения, – вставила Амелия. – Здесь неподалеку целый зоопарк таких животных.

– Да, веселенькое местечко, – хмыкнула Белда.