– Ой, только не надо так драматизировать ситуацию! Я уверен, что ты сделал все от тебя зависевшее. Но я всегда считал, что, если приходится расплачиваться человеческими жизнями за успех какого‑нибудь проекта, значит, цена слишком высока.

– Согласен, – сказал Марти. – И смертность на самом деле гораздо выше, чем один случай из двенадцати. Среди механиков невообразимо высокий уровень смертности от нарушений мозгового кровообращения инфарктов сердца, – на меня Марти старался не смотреть. – А также от самоубийств как во время действительной службы, так и после.

– Смертность в армии всегда была высокой, – заметил я. – Это ни для кого не новость. И это один из доводов против профессиональной армии.

– Представьте, что удастся найти способ сделать имплантацию стопроцентно безопасной, без никаких смертельных последствий. Все равно, даже и тогда не будет никакой гарантии, что абсолютно все захотят поставить себе имплантаты. И их никак нельзя будет заставить это сделать. Вы только представьте себе фанатичных нгуми, которые выстроились в очередь и ждут, когда сумасшедшие маньяки‑ученые Альянса станут сверлить дырки у них в головах! Черт возьми, да мы даже наших собственных вояк не сумеем убедить, что это необходимо! Как только наши генералы пронюхают, чем ты все это время занимался, ты сразу же отойдешь в историю. Из тебя в один миг сделают кучу навоза!

– Возможно. Возможно. – Официант принес напитки. Марти поглядел на меня и потер подбородок. – Ты не против того, чтобы подключиться со мной?

– Не против.

– Тогда… Ты свободен завтра, часов в десять?

– Да. До двух я не занят.

– Значит, приезжай ко мне. Мне это нужно.

– Эй, ребята, вы что, собрались объединиться и спасти мир? – сказала Амелия. – Спасти Вселенную?

Марти рассмеялся.

– Я имел в виду не совсем то, что ты подумала. – на самом деле он именно этого и хотел.

* * *

Чтобы добраться до лаборатории Марти, Джулиану пришлось катить на велосипеде примерно с полмили под долгожданным проливным дождем. Поэтому, когда он наконец доехал, настроение у него было не особенно праздничное.

Марти дал ему полотенце и лабораторный халат чтобы Джулиан не простудился на сквозняке от кондиционера. Они сели на стулья с жесткими прямыми спинками возле лабораторной кушетки, вернее, даже двух парных кушеток, оснащенных специальными шлемами. С высоты десятого этажа открывался превосходный вид на университетский городок, мокрый после дождя.

– Я отпустил всех помощников на всю субботу, – сказал Марти, – и переключил все телефонные звонки на домашний номер. Нам никто не помешает.

– В чем не помешает? – спросил Джулиан. – Что ты задумал?

– Я и сам хотел бы знать это наверняка до того, как мы подключимся. Но, по‑моему, имеет смысл сохранить это между нами, хотя бы на какое‑то время. – Марти показал на приборную панель в другом конце комнаты. – Если бы там сидел кто‑нибудь из моих ассистентов, он мог бы подключиться в одностороннем порядке и все подслушать.

Джулиан встал и внимательно рассмотрел оборудование лабораторной кушетки.

– А где кнопка прерывания сеанса?

– Кнопка не нужна. Достаточно просто подумать «хватит», и связь оборвется, – Джулиан посмотрел на него с сомнением. – Это новая технология. Не удивительно, что ты о ней не знаешь.

– И тем не менее ты будешь контролировать связь.

– В целом – да. Я буду держать под контролем ощущения, но это обычное дело при таких сеансах.