– Это же запрещенное вещество!

– Боже ж ты мой! Ну подумаешь – наши трупы откопают и вздернут еще разок.

– Это не смешно, – голос Инграма заметно дрогнул.

– Он, наверное, в курсе насчет побочного действия, – сказала Меган. – Оно остается надолго. Слишком дорогая плата за то, чтобы похудеть, правда?

– Хорошо, я буду говорить.

– Он соврет, – предупредил я.

– Возможно, – согласился Марти. – Но мы узнаем об этом, когда подключимся с ним в следующий раз. Вот вы говорили, что мы – самые опасные люди во всем мире. Что мы собираемся привести человеческую расу к вымиранию. Вы не могли бы объясниться немного подробнее?

– Так будет, если вы преуспеете – в чем я сильно сомневаюсь. Вы обработаете множество людей, большую часть военной верхушки – а потом придут нгуми или кто‑нибудь еще и поработят нас. Вот и все – коней эксперимента.

– Мы собираемся «обработать» и нгуми тоже.

– Не многих и недостаточно быстро. Их руководство слишком разрозненно. Если вы переделаете всех Д° единого латиноамериканских нгуми, сюда приедут африканские и сожрут их с потрохами.

«Какой расистский образ мыслей!» – подумал я, но решил придержать это мнение при своей каннибальской натуре.

– Но если нам все‑таки удастся то, что мы задумали…Вы что же, считаете, что будет только хуже? – спросил Мендес.

– Ну конечно же! Проиграв войну, можно собраться с силами и снова вступить в бой. А потеряв способность сражаться…

– Но ведь сражаться будет не с кем! – заметил Мендес.

– Ерунда какая! Такие штуки годятся не для каждого. У вас рассчитано, что у одной десятой процента это не сработает – значит, они вооружатся и возьмут верх над остальными. А вы преподнесете им на блюдечке ключи от города и будете выполнять все, что они прикажут.

– Все не так просто, – сказал Мендес. – Мы можем защитить себя, никого при этом не убивая.

– Что? Точно так же, как вы защитились от меня? Траванете всех газом и посвязываете?

– Я уверен, что со временем мы сумеем выработать подходящую стратегию самозащиты. В конце концов среди нас будет достаточно таких опытных военных, как вы, например.

– Вот ты – настоящий солдат, – обратился Инграм ко мне. – Как ты мог ввязаться в эту глупость?

– Я не просил, чтобы из меня делали солдата. И я не могу представить большей глупости, чем та война, в которой мы все увязли.

Инграм покачал головой.

– Ну да, конечно, они ведь тебя уже обработали… Так что твое мнение не в счет.

– На самом деле он поддерживает нас совершенно сознательно, – возразил Марти. – Он не прошел процесса «обработки», как вы это называете. И я тоже не прошел.

– Значит, вы еще большие дураки, чем я думал. Раз вы сошли с дистанции, отказались от борьбы – какие же вы после этого люди?

– Дух соревнования нам не чужд, – прервал его Мендес. – Даже в физическом плане. Элли и Меган например, играют в гандбол. Большинству из нас подвижные виды спорта недоступны из‑за возраста, но мы соревнуемся мысленно – причем так, как вы себе даже представить не можете.

– Я подключался. И знаю, о чем вы – молниеносные шахматы на трехмерной доске и все такое… Но даже вы должны понимать, что мы говорим о совершенно разных вещах.

– Вот именно, это – далеко не то же самое. Вы, конечно, подключались, но не настолько долго, чтобы хотя бы понять правила, по которым играем мы.