– Кажется, я чего‑то недопонимаю, – признался я.

– Ничего удивительного. У нее есть имплантат, Джулиан! Она может жить полноценной жизнью, даже не шевеля ни единой мышцей.

– Это просто непристойно.

– Но это возможно. Микрохирургия сопряжена с риском.

– Но не настолько. Не с таким риском. Риск mas о menos[4] такой же, как при постановке имплантата в любой другой клинике. Девяносто два процента наших пациентов полностью выздоравливают.

– Вы имеете в виду – девяносто два процента выживших после операции, – заметил Марти. – А каков процент выздоровления в целом?

Спенсер пожал плечами, потом еще раз.

– Это все – цифры. Они совершенно ничего не значат. Она здорова и относительно молода. Повторная операция должна пройти успешно.

– Она – замечательный физик. Если ее мозг будет поврежден, это никак нельзя будет назвать выздоровлением.

– Мы объяснили ей все это перед операцией, перед тем, как стали вживлять имплантат, – Спенсер положил на стол какой‑то документ на пяти или шести листах. – И только после этого она подписала согласие на операцию.

– А почему бы вам не подключить ее в сеть и не поинтересоваться ее собственным мнением? – спросил я.

– Все не так просто, – ответил доктор Спенсер. – Как только ее подключат через имплантат, тотчас же начнут формироваться совершенно новые проводящие пути нервных реакций. И сеть таких путей будет разрастаться… – Спенсер выразительно взмахнул рукой, – более чем быстро.

– Новые нервные связи образуются в экспоненциальной прогрессии, – заметил Марти. – И чем дольше Амелия пробудет в подключении, чем больше она получит новых впечатлений – тем тяжелее ей будет от этого избавиться.

– Вот именно поэтому мы ее и не спрашивали.

– В Америке вам пришлось бы это сделать, – сказал Марти. – Согласно праву на полную осведомленность.

– Америка вообще очень своеобразная страна. Так я вас не убедил?

Я сказал:

– Если я подключусь вместе с ней, то смогу быстро войти и выйти из контакта – muy pronto[5]. У доктора Ларрина имплантат стоит дольше моего, но для меня подключение – повседневная необходимость, в отличие от него, ведь он не механик. А я – солдат. – Спенсер нахмурился.

– Да, пожалуй… Полагаю, вы правы, – он откинулся на спинку стула. – И все равно то, что вы предлагаете, противозаконно.

Марти многозначительно посмотрел на него.

– И этот закон никогда не нарушают?

– Видимо, вы хотели сказать «не обходят»? Обходят, когда дело касается иностранцев. – Марти недвусмысленно потер большим пальцем о два других. – Ну… нет, взятка – это не совсем то, что я имею в виду. Просто кое‑какие бюрократические формальности и определенная сумма в качестве оплаты. Кто‑либо из вас является ее… – Спенсер открыл выдвижной ящик стола, где у него был электронный переводчик, и спросил: – Poder?[6]

Из ящика прозвучало в ответ:

– Доверенное лицо.

– Кто‑либо из вас является доверенным лицом сеньоры Хардинг?

Мы с Марти переглянулись и покачали головами.

– Для нас обоих это полная неожиданность.

– Ее плохо проконсультировали. Она обязательно должна была позаботиться о таких важных деталях. Может быть, кто‑нибудь из вас приходится ей женихом?

– Можно сказать, что да, – ответил я.