Я оставил Брайди у окна и поднялся наверх; услышал звук, похожий на кошачьи шаги, и мельком увидел Грэма, входящего в один из коридоров. У себя в комнате я распахнул окно и выглянул из него. Почти ничего не было видно. Послышался шум машины, но она проехала мимо в темноте. Вскоре я услышал треск мотоцикла. Спустился я за несколько минут до восьми часов и увидел Паркинсона, сбивающего коктейли. Волосы его были взъерошены, на плече лежал палый лист.

— Лал очень беспокоится, — сказал он. — Я спускался к воротам, прислушивался, не раздастся ли шум мотора. Она уже думает, что Рубинштейн мог разбиться. Что, — угрюмо добавил Паркинсон, — не исключено.

— Какая-то машина только что проехала, — произнес я.

— Знаю. Я разговаривал с водителем. Американский турист заблудился в тумане. Наверняка замерз. — Он налил в бокал коктейль и протянул мне. — Я не посмел пригласить его выпить. Лал говорит, ждать не будем. И да поможет Бог тому, кто первым упомянет о Рубинштейне. Это имение уже на полпути к тому, чтобы стать сумасшедшим домом, а если к утру оно не превратится в морг, будем считать, что нам повезло.

Дом казался мне похожим на мавзолей. Отчасти из-за отсутствия Фэнни — для меня она была бы ярким светом в загробном мире, — но отчасти из-за беспокойства, вызванного нашим положением гостей человека, который скрылся в ночи, и возвращение его казалось сомнительным. Я поймал себя на мысли, что Фэнни как солнце. Жить без него можно, но, Боже, как по нему тоскуешь.

Грэм спустился, нервно поправляя галстук, посмотрел на нас с Паркинсоном и торопливо заговорил:

— Где Рубинштейн? Еще не вернулся? Господи, надеюсь, с ним ничего не случилось. Сумасшедшая ночь. Но все-таки он мог бы позвонить. Да, конечно, ему следовало бы позвонить. Совершенно не считается с другими.

Он взял коктейль и стоял, недоверчиво глядя на него.

— У него могла случиться какая-то поломка, — заметил Паркинсон, подавая мне второй бокал с коктейлем.

— Или он ловит Лал на слове, — вставил я.

Паркинсон покачал головой.

— Думаю, он не сделал бы этого, ведь у него в доме гости. Если бы вы приехали по приглашению Лал, другое дело. И все-таки, — он поднял свой бокал, — кто знает. У них что здесь, что в Лондоне словно бы вечный день Гая Фокса . Неизвестно, когда взорвется очередная ракета.

Вскоре спустился Брайди, выглядел он бойким, деловитым и обеспокоенным отсутствием хозяина не больше, чем бродячий кот. Взяв коктейль, он посмотрел на лестницу и спросил:

— Миссис Рубинштейн спускается? Или мы ждем Рубинштейна? О, ну, конечно же, он не станет возвращаться в такую погоду. — Потом, не дав никому из нас возможности ответить, оживленно продолжил: — Можно ли будет завтра утром сделать несколько снимков до отъезда? Сегодняшним экспериментом я не особенно доволен. Но мне нужно успеть на какой-то из ранних поездов.

Паркинсон сухо предупредил его:

— Придется ждать разрешения Рубинштейна. В ту комнату никто не входит без его ведома. Да и все равно, ключей у меня нет. Существует только один набор, он носит его с собой.

Брайди согласился и взялся решать кроссворд, составитель которого подписывался псевдонимом «Торквемада». Роуз Пейджет спустилась и спросила:

— Он вернулся?

Паркинсон предложил ей коктейль.