— Но как же она убежала? И вы ничего не знали? Говорил я вам — следите за ней! Говорил, что убежит! Некому присмотреть, столько народу — и некому присмотреть! Не могли справиться с девчонкой!..

Мерием стала рассказывать.

— Из — под бока у тебя сбежала, — напустился на нее Решид, воздев руки к небу. — И это называется присмотр! Вы все испортили, все! Говоришь, к черномазому убежала?

— Не знаю, Решид-ага. Никаких черномазых я знать не знаю, провалиться мне на этом месте, ничего я не знаю.

— Ну-ка, подай мне, — повернулся Решид к жене.

— Что?

— Что, что! Штаны! Видишь, в чем я стою! И надо же мне было хватить вчера лишнего… О-ох, голова… Дай носки, вон они, там… А что Джемшир сказал?

— Он еще не знает.

— Подай пиджак! Ничего не знает? И что ты сюда помчалась, тоже не знает?

— Нет, Решид-ага. Пропала я, убьет меня Джемшир…

— Есть за что.

— Смилуйся, Решид-ага, руки-ноги тебе целовать буду, заступись. Рабой твоей буду, только заступись. Поклянусь чем хочешь, нет в этом моей вины… Накажи меня аллах, не виновата я, клянусь хлебом, который ем…

— Кроме как к черномазому ей некуда бежать, — не слушая Мерием, заключил Решид.

— Ей-богу, не знаю.

— Зато я знаю!

— Вечером Джемшир с Хамзой пьяные пришли, — продолжала объяснять Мерием. — Ну, пошутили с ней немножко. А ты дочь нашу знаешь, сразу надулась. А тут еще Хамза наговорил лишнего, не подумав… Все о Музафер-бее твердил. Потом Джемшир, дай ему аллах здоровья, все и рассказал мне по порядку. А она, наверно, не спала, слушала. Провалиться мне, я не виновата…

— Ну, пойдем…

Мерием продолжала умолять его дорогой, но Решид ее еже не слушал. Он совсем отрезвел. Шагал злой, нахмурив черные брови, и не обращал никакого внимания на Мерием, бежавшую следом.

На скулах цирюльника играли желваки. Уплывает целая тысяча! Девчонку увел араб, это ясно. До него мы доберемся. Считай, пропал парень. Насидится в тюрьме. Если вообще останется жив. Но им, им-то какой толк от этого? Разве племянник бея захочет жениться на вдове смазчика Кемаля?

Решид остановился и сердито бросил Мерием:

— Когда она убежала?

— Не знаю, спала я…

— Вот и проспала! У-у-у! Ну когда — ночью, утром? — гаркнул он.

— Ей-богу, не знаю, Решид-ага.

«Все ты прекрасно знаешь, притворяешься. Неряха отвратная… Была бы ты моей женой, я бы тебе показал…»

— Ей шестнадцать?

— Только что исполнилось.

— Метрики у тебя?

— Ей-богу, не знаю, Решид-ага, может, в сундуке лежат.

Они вошли во двор. Мерием дрожала от страха. Она осталась у двери, не решаясь сделать ни шагу дальше.

Решид пошел будить Джемшира.

Он с трудом растолкал его. Джемшир открыл налитые кровью глаза, бессмысленно уставился на цирюльника и силился улыбнуться.

— Ну как ты, брат? — проговорил он, еле ворочая опухшим языком.

— Я-то ничего, а что вы, отец мой, натворили?!

— Что?

— Что? — в тон ему ответил Решид. — Гюллю сбежала, вот что!

Джемшир рывком сел.

— Гюллю сбежала? К кому?

— К кому же еще, наверно, к этому… Одевайся быстрее, пойдем в полицию!

Джемшир обвел комнату страшными глазами.

— Мерием!

— Я здесь… — бледная как полотно, она появилась в дверях.