С каких пор я стала ему доверять?

Что со мной происходит?

А, что бы это ни было — оно мне нравится. И-эх!

Музыка замерла неожиданно — мы оказались с Александром лицом к лицу, его руки на моей талии, мои — на его плечах.

Колокол снова ударил — на этот раз громче. Тут же раздались первые хлопки и очень скоро люди вокруг нас аплодировали, что-то восклицали, смеялись.

А мы с Александром смотрели друга на друга и…

И до этого святоши наконец-то дошло, что неплохо бы меня и поцеловать.

— Чему они радуются? — зачем-то спросила я, когда мы отодвинулись друг от друга — чуть-чуть, самую капельку.

— Сhristus est natus, — откликнулся Александр. И добавил. — К тому же ты увела войска. И не дала состояться казни. Они считают, что тебя послали, чтобы помочь нам.

— Ты приукрашиваешь, — шепнула я.

Он снова подался вперёд.

— Нисколько. Ты изменилась, Алисия. Почему?

— Я не изменилась, — выдохнула я. — Ты никогда меня не знал.

И сама потянулась к его губам.

Похоже, без моей инициативы дело с мёртвой точки не сдвинется…

Розы — алые и белые — ткнулись в руку, точно шаловливые щенки. Александр, шутливо чмокнув меня в щёку, сорвал один цветок, приложил его к моим волосам. А я, улыбаясь, раскинула руки, желая всем и каждому — всему миру объявить, что я сейчас, в данную секунду, счастлива. Руки засветились золотом и наверняка розы появились не только на нашей площади, а заболевшие выздоровели, может, даже только что умершие ожили — не знаю.

Сердце зашлось, я ахнуть не успела, как колени подкосились, и если бы Александр меня не подхватил, упала бы. Кажется, он меня звал, но точно сказать не могу: сознание решило взять выходной. Помню только, руки светились. Снова странными знаками, охватывающими запястья, точно… кандалы?

Проснулась я под всхлипывания какой-то дурочки. Чего она ревела, я так и не поняла: когда я открыла глаза, дурёха, оказавшаяся служанкой, рухнула без сознания в кресло.

Голова болела, жутко хотелось пить. Я покосилась на графин на полу — а до этого был в руках экзальтированной дурочки. Подождала, но служанка приходить в себя явно не собиралась.

Пришлось выбираться из постели и, щурясь от яркого солнца, ползти к воде.

Напившись, я, сидя на полу, привычно позвала духов. Точнее, попыталась. Потому что ровным счётом ничего не произошло.

Ничего пишущего под рукой не было, так что, содрав повязку с запястья, я начертила малюсенькую пентаграмму собственной кровью.

Демон оттуда вылез отнюдь не малюсенький. И, рыча, рванулся к моему окровавленному запястью.

Служанка, только-только открыв глаза, снова безвольным кулем обвисла в кресле.

Демона я отправила обратно. Начерта он мне? А вот что ж с духами-то не получается?..

Когда служанка снова пришла в себя, я выяснила, что растения у меня теперь тоже не выходят. И лечить (я на горничной попробовала) больше тоже почему-то не могу.

Ну и почему?

Девчонка замерла, глядя на меня с ужасом.

— Сколько я провалялась?

Дурёха не отреагировала.

Я сжала кулаки. Господи, как я ненавижу таких вот… таких вот!

— Пошли за Александром.

Девчонка вздрогнула. В глазах на мгновение мелькнула злость.

Я нахмурилась, отгоняя неприятное предчувствие.

— Где Александр?

Служанка задрожала.

— Принц твой где?! — повысила голос я.

Девчонка пискнула и отшатнулась.

— Пошла вон, — выдохнула я, поняв, что толку от неё никакого.

Это дурочка поняла и даже исполнила.